Укус ангела

В последний раз Павла Васильевича я читала 20 лет назад. Я тогда заканчивала школу и увлекалась современной русской литературой. Решила попробовать Крусанова. Финал был скор и беспощаден. Книгу я выбросила в мусорное ведро через 50 страниц. Павел Васильевич возмутил меня до боли. До бури. До разрыва аорты. Так-то я книги не выкидываю. Но Павел Васильевич удостоился.

Он был грязным. Мерзким. Как голгофский дерьмодемон. С насилием, извращениями, кишками, гнилью, инцестами, жертвоприношениями – хуже, чем вонючий котёл больной беспринципной ведьмы. После него хотелось содрать с себя кожу. В отзывах его сравнивают с Павичем, но чтоб я хоть что-то помнила из Павича! Скажу, что он смесь Паланика с Пелевиным – так мне понятнее.

И вот, спустя 20 лет, чёрт меня сподобил взяться за Павла Васильевича снова. Правда, в этот раз я его слушала, не читала. И, ребята, это. просто. полный восторг! Давно я так не кайфовала!! Да, здесь на первых же страницах происходит полный перечень вышеуказанной дичи: от зачатия от трупа до инцеста, но как же Павел Васильевич пишет, как он пишет!!

Роман – крутецкий образчик постмодерна! В нём намешано как в канализационном котле. Читать его, полагаю, крайне тяжело. Но слушать? Слушать его – один сплошной интеллектуальный десятичасовой оргазм. Альтернативная имперская Россия, прорастающая до-революцией так, что ты не всегда понимаешь, в каком времени находишься.

Легенды, склеивающиеся с реальностью, мистика и магический реализм с сочностью булгаковщины, философские и, главное, политические рассуждения на кровоточащем острие 2024-го, хотя роман написан – внимание – 25 лет назад!

Книга просто великолепна! Я готова целовать песок, по которому она ходила. Непростая, как и любой уважающий себя постмодернистский роман, мерзкая, отвратительная, острая, яркая, на отвал башки. Одним своим появлением на горизонте порвала всех в топе года. Обалдеть!

Всё идёт к своему завершению. Каким будет Последнее Слово? Мир вот-вот рухнет, и кто же станет ему Свидетелем? Карты не могут дать ответ, но могут указать путь. Ты хочешь, Петруша, развеять мрак грядущих дней, что ж, я попрошу моих крошек-эублефар выбрать для тебя верные карты… Вот, держи три старших аркана — «Смерть», «Башня» и «Дьявол». Эк, милок, тебя перекосило. Не пугайся так, Дьявол перевёрнут, но это зависит лишь от точки зрения смотрящего. Судьбы, обещанной сатаной, не избежать, но можно вооружиться сакральным знанием и обратить Судьбу к вящей славе, земной и небесной. Башня обещает перемены, хаос, развал существующего порядка, но ты, барин, не лыком шит, так что все эти суесловия уже и сам знаешь. Скажу лишь по секрету, что на Башню подняться и услышать Глас Божий с неё дано лишь немногим, и вскоре ты окажешься среди избранных — к счастью или на беду. Смерть единственно искренна, она не суетится и не кривляется, оставаясь собой в любых обстоятельствах, однако значит ли она конец пути земного или же мира сущего, никто не сможет сказать, пока он не наступит.
Что ж, наш мир не нов, он настолько стар, что технический прогресс стали путать с цивилизованностью, даже если продукты этого самого прогресса изобретены единственно для умерщвления ближнего своего… Мы можем этого не видеть, но миром правят люди, владеющие силой, что способна убивать, но никак не меньше. Даже эти ваши новомодные мобильники и компьютеры — всё это военные разработки, попервоначалу созданные для более изощрённого порабощения народов и государств. А ты думал? Всё, что делает нас сильнее, в конечном счёте нас же и убивает.

Да не трясись ты так, Петенька, карты старшие да страшные, судьба великая, гибель страшная, но ведь и ты не абы кто. Ты важная часть Истории. Вот твоя карта, смотри, ты Маг, что повелевает Логосом, и нет никого сильнее тебя. Даже Император, что рядом с тобой, друг твой кровный, враг твой верный, не так силён в Логосе, как ты. Ты должен совершить подвиг, преодолеть искушение страстями и доказать Императору свою ценность, доказать, что ты повелеваешь умами так же легко, как он повелевает железом и кровью, страхом и смертью. Справишься — дольше проживёшь. Но если не справишься с соблазнами или проявишь слабость, быть тебе сожранным человеческими зубами или притопленным в тёплой водичке. Говоришь, Императора Иваном кличут и он воспитанник твоего отца, товарищ твой по детским играм? Хорошее имя, древнее, священное, сакральное и Богом данное, да и сама власть ему Богом пожалована, поэтому чего бы он ни захотел, всего добьётся. Воля сильная, рассудок, подобный клинку, чистая мужская сила, необузданное желание, не знающее смятения чувств, хоть и бессловесное. Хочет мир — получит мир, захочет его уничтожить — уничтожит.
А рядом с ним Императрица, которая явилась на свет прежде Императора. Она — живая роскошь молодости и красоты, творческая сублимированная энергия и вихрь эмоций, что появились на свет прежде воли и рассудка. Татьяна, говоришь? Какое странное, какое сухое и неподходящее этому влажному тёплому морю имя… Но ты с ней, думаю, получше моего знаком, так что тебе и судить. Её жизнь — её произведение искусства. И то, как она выбирает Императора, — это попытка довести произведение до совершенства, попытка создать шедевр, который останется в людских сердцах незаживающей занозой зависти и любви, в книгах по искусству и в анналах власти. Даже не знаю, насколько успешной будет попытка, но тебе нельзя претендовать на этот шедевр. Даже если это твоя собственная жена.

Посмотрим расклад на прошлое. Знаешь, Петруша, мне всю мою долгую жизнь было бесконечно интересно, в какой момент история этого мира свернула на кривую дорожку? Хорошо, что у нас была Надежда Мира, и мы не погрязли окончательно во мраке, но то был короткий проблеск света — карающий и очищающий — в бесконечном течении времени, и вот он погас и мир снова обернулся ко Тьме… Иногда я думаю, что всё началось ещё тогда, около века назад, когда великая русская империя победила народные волнения. Что было бы, если бы народ победил, и все эти сегодняшние графы и князья ещё тогда канули в лету вместе с Российской империей, а на её месте появилось бы другое, совершенно новое и невообразимое государство? Империя победила, но утратила душу, и только приход Надежды Мира, расколовшей страну надвое — на Гесперию и Восток, позволил всей этой гнилостной вони выйти наружу и очистить государственный аппарат. Когда в двух половинках былой империи установилась консульская власть, мне кажется, мы вернулись к древним благородным истокам Священной Римской империи, пусть половинки и разобщены непроницаемой границей. Но это ненадолго, Петя, твоя судьба — собрать страну воедино, и от этой судьбы ты никак не уйдёшь.
Ох, а вот и ещё одна женщина, точнее, тень её, что появилась раньше самодержавной пары, — «Папесса», воплощённая страсть из самых потаённых уголков бессознательного, жрица тайных знаний, что видит сущее без прикрас и различает дыхание смерти в любом признаке жизни. Неужели она и есть та самая Надежда Мира? Видишь, как к этой карте льнёт другая, «Колесо Фортуны»? Не знаю ни одного существа, которое бы буквально Колесом изменила Мир, кроме неё… Но каким боком Надежда Мира причастна к грядущему мраку? Вот уже полвека, как она исчезла, оставив после себя только тень, что неупокоенно реет над улицами гесперской столицы. И её великое деяние по разрубанию империи на куски, её подвиг во славу малых и угнетённых, её победа над мёртвым властелином живых, — это же прекрасный, радостный поворот судьбы!..
Ах, впрочем, что это я, как я могла забыть, что Колесо символизирует вечные перемены, и то, что было Светом, со следующим поворотом может обернуться Тьмой. Что ж, как ни странно, эта тень заложила основы грядущих событиях, и тебе, Петя, не стоит упускать это из виду: будущее произрастает из прошлого. И точно так же, как Надеждой Мира двигала любовь, Император тоже должен вооружиться этим чувством.
Ещё в прошлом был «Отшельник», да ушёл, осветив путь Императору. Была «Сила», иначе власть, полученная Императором за смертоносность на поле боя. Кажется, я начинаю понимать, что за великая судьба уготована твоему Ивану и почему именно ему выпала карта Императора… Но сдаётся мне, ты и сам уже знаешь то, что стало очевидно скромной гесперской гадалке только сейчас.

Что ж, раскинем малый аркан и посмотрим настоящее. Кажется, я так плохо перетасовала колоду, что выпадают сплошные дворянские карты. Вот Король Жезлов, за ним следует Королева Жезлов — то ли жена, то ли сестра, из-за масти не разберёшь. У Жезлов огненная природа, активная, амбициозная, сексуальная. Но Королева не в своей стихии (стихии воды), поэтому она не так сильна, как могла бы быть. Вот Рыцарь Мечей, самая сильная карта Двора Мечей.
А вот Паж Кубков — ребёнок или же новость с любовного фронта. А может, и то, и другое одновременно. Никак не разберу, кто его отец, Паж слишком послушный и тихий, его никуда и ни к кому не тянет. Ой, вот только не надо показывать мне такое странное выражение лица! Петруша, соберись, это сейчас не самое важное, милый. Важно, что в настоящем эта честная компания встречается и движется на Юго-Запад, неся на своих стягах новый мир и перемены. И вот за стяги как раз на тебя ляжет вся ответственность. Да, теперь вижу, ты тот самый Рыцарь Мечей, ответственный за слова, за информацию и логическое покорение мира мистическим силам, которыми вы овладели. Тогда Король и Королева — это твои Ванька с Танюшкой, венчанные одной мастью, а Паж — ребёнок кого-то из вас, кого-то, кто сильнее другого любит Танюшку. За них не переживай, они найдут свой путь и со своими задачами справятся, о себе переживай. Тебе придётся вывернуться наизнанку, чтобы доказать всему миру, что амбиции Короля оправданы, что он помазанник божий, отмеченный небом, укушенный ангелом, исчадие рая и единственный достойный кандидат во власть. А это ой как непросто будет. Сперва придётся сломать старые устои, придётся стать приспешником хаоса и низринуть привычный мир, чтобы на его месте возвести новую легенду и нового героя. Справишься ли ты, милок?

И, наконец, какие карты лягут на стол в раскладе на будущее? Так-так-так... «Повешенный», «Колесница» и «Туз Жезлов». Первое, кто-то будет убит или, точнее, наказан за грехи и одновременно принесён в жертву. Второе, мечта о победе на всех уровнях и возвещении нового мира соседствует с хаосом и насилием, поэтому история победы закончится в тот миг, когда будет принято чудовищное решение. Как закончится — секрет. Третье, чистая стихия огня — это энергия созидания и одновременно сила, уничтожающая всё на своём пути, поэтому решение применить её такое опасное, такое чудовищное, ведь абсолютно никому неизвестно, какими последствиями оно обернётся. Как тебе такое, милок? Ах, что-то ты совсем с лица сбледнул, вот выпей моей ежевичной. Выпей да рукавом занюхни, не припасла я закусочки. Кто ж знал, что молодые люди такие нервные нынче пошли. Думаю, больше я тебе ничего не расскажу, Петя, к тому же, не нашего ума дела божий промысел. Иди, милый, иди вершить великие дела. А я останусь здесь, размышлять над судьбой людей в грядущем веке, над установлением царства божьего, над концом света и тьмы и новым началом, которое воспоследует за ним... Какая, однако, интересная история получается.

Поскольку фантасмагория с эзотерическими играми — это не мой жанр, поэтому я нарекаю данный текст «нерецензией».
Дебютный роман «Укус ангела» Павла Крусанова представляет собой явление неординарное, скорее относящееся к большой литературе, чем фантастике. Этакая нестандартная литературная игра, перенасыщенная многочисленными аллюзиями, цитатами, как смысловыми, так и стилистическими, и переделками реальных теорий, как торт «Наполеон» жирным масляным кремом. Употреблять такое чтение следует небольшими порциями, чередуя с горячим кофе философских трудов или хотя бы кипятком словарей. По «треножнику» Олди чуть ли не в каждой сцене идет перекос в сторону эстетики или размышлений.

Если вспомнить официальную аннотацию романа, где помпезно обещают «огромный концлагерь, в котором бесправными арбайтерами трудятся Павич и Маркес, Кундера и Филип Дик, Толкин и Белый», то можно уверенно сравнить «Укус ангела» с литературным паноптикумом, где автор любезно и даже с гордостью демонстрирует читателям — «здесь вот я такого уродца вывел, а тут вообще нечто невообразимое раздобыл, там... это не каждому дано понять».

Весьма забавно, что попутно отыскалось зерно, из которого впоследствии вырос роман «Железный пар». Почти весь синопсис линии старшего брата уложился в неполный абзац: «Порой Петру казалось, что философия в целом есть результат некоего осквернения ума. Ведь и вправду, старинное пособие по мраморированию бумаги со всеми своими, ныне памятными лишь штукарям, секретами: грунтом из отвара льняного семени, квасцами, бычьей желчью и фарфоровыми ступками для красок — в куда большей степени способствовало становлению мировоззрения, нежели пять аршинов защищённых за год диссертаций, густо засеянных «корреляциями», «дискурсами» и «модусами бытия».»

Учитывая, что герменевтика и эзотерика мне совершенно неинтересны, то впечатления колебались едва ли не диаметрально, от «едва читаемо» до «восхитительно». При этом условные эпизоды «иваново детство» и «африканские записки» весьма понравились. Чрезвычайно забавным получился Петруша, самонадеянный эгоистичный философ, не заметивший, как поспособствовал рождению чудовища. История Клюквы, сироты-пророчицы, которая во имя любви и мести раскроила империю на две части огненным поясом, оч-чень впечатлила.

Вообще роману свойственна сказочная и даже скорее фольклорная жестокость, которая выглядит абсолютно естественно для формирования новой ментально-философской архитектоники, необходимой, чтобы возвести на престол нового государя. Проблематика, если оставить за кадром эзотерические пляски, лежит в области устроения государства, природы власти и необходимых государю личных качеств.

Крайне забавно наблюдать переклички дебютного «Укуса ангела» с последним на данный момент «Железным паром». В обоих случаях фокус направлен на перестройку общества и философию власти. В целом «Железный пар» мне понравился чуть больше, чем «Укус ангела», из-за большей прозрачности стиля и смыслов, из-за более четких привязок к нашему современному миру и меньшего количества эзотерики, хотя по сумасбродности стиля выше стоит, конечно, дебют.

Итог: философское восхождение по лестнице Власти в бездну Апокалипсиса.

Я честно говоря удивлена, что книга мне даже в некоторой степени понравилась.
Я с интересом читаю философские рассуждения героев, их размышления, ведь они могут дать много пищи для размышлений или даже изменить твою точку зрения на какое-либо явление. Но! Здесь этих рассуждений слишком много. На каждую главу листа по 3-4. В середине книги они стали заметно надоедать, и я прекратила внимательное чтение данных отрывков текста.

Мне не понравился мир, странное сочетание современного и непонятно какого. Я долго не могла определиться с временным промежутком, в итоге решила не парится приняв за точку отсчета 50-е (каким образом я до такого досчиталась даже не спрашивайте, стройную логическую теория выдвинуть не смогу:). Видимо в этой книге тоже проглядывает хвостище "магического реализма", с которым у меня мягко говоря не очень.

Приличного героя в книге я тоже не нашла. Главный герой натуральный психопат с целым букетом соответствующих признаков. Для остальных героев мне так же трудно подобрать приличные слова для их описания. Они настолько уродливы, что кажутся привлекательными.

Но несмотря на эти минусы, книге я поставила крепкую 3. Мне понравился язык, которым написана книга, читать было легко. Иногда встречались очень приятные остроумные моменты (впрочем, наверное, большую их часть я пропустила. У автора очень тонкое чувства юмора). И, наверное, еще одной причиной довольно высокой оценки является то, что во мне, несмотря на мое крайнее несогласие с действием героя, в который раз за последнее время, проснулся империалист и монархист))) Вот такие дела)

Часто в описаниях или рецензиях упоминают, что книга просто ужасна жестока, что там льются реки крови и все в таком духе. Я, как оказалось, закалена сериалом Мыслить как преступник и первой книгой цикла Мартина. Так что кровавые подробности меня особо не цепляли. Пару раз появлялось чувство брезгливости (это чувство достигло своего апогей, когда описывался "перерожденный" князь Кошкин), но не более того.

Скорее всего прочту еще какие-нибудь книга автора. Посмотрим везде ли он так много внимания уделяет философии и жестокости.

Ох бееее...

На вкус и цвет, конечно, но после такого мне надо дезинфицировать наушники, через которые ЭТО слушала, а также телефон, который ЭТО хранил в своей памяти! И себя желательно)

Хотите самое начало? Китаянка сбежала с русским и родила дочку. Русский воевал и умирая завал ещё ребёнка! Одновременно кишки лопнули и семя извергнул! Китаянка потом родила сына, превратилась в уклейку и не стало китаянки. Появились дети сироты. Красота? Что ещё сюда надо.... Добавим инцест. Сознательный. Добавим философии в пропорции 1% истории к 99% философии. Берем Россию, добавляем упорного мужчинку и смешиваем с вышеперечисленным!

Я еле это прочитала... Я мучала это. Понять я это просто уже не хотела. Слушала так - в одно ухо влетело, из другого вылетело то, что не интересно (в моем случае это было почти весь объем книги).

И если есть бред, который надо читать под стопочку водочки (бокал вина, бутолочку пива - на свой вкус), то здесь ничего не помогло)))

Крусанов – мистик. Он создает новую мифологию. В его романах и повестях шаманы и моги (искусные операторы тонких миров) на равных с людьми творят историю и вмешиваются в земные дела.
Константин Крылов в своей работе «Волшебство и политика» пришел к интересному выводу. Когда в дело вмешивается магия, которая по определению может практически все, единственной осмысленной целью существования остается – власть.
Весь «Укус ангела» посвящен становлению абсолютной власти в ее самом неприглядном виде. Это не опереточное действо, когда умирающий успевает еще пропеть целую арию перед кончиной, а жестокая реальность, где даже смерть не заканчивает мучительное существование.
Иван Некитаев был зачат от мертвого (отец его умер на матери – разошлись швы на располосованном турецким ятаганом животе), воспитывался древом (местный предводитель, осуществляющий опекунство, в конце жизни превратился в ясень) и был фактически женат на своей сестре, имея от этого брака полоумного ребенка.
Именно он – бравый вояка, прошедший не одну военную компанию стал единым императором огромной страны, раскинувшейся от Европы до Аляски. Для этого ему пришлось умертвить второго правителя – издревле империя управлялась двумя консулами, и установить диктатуру.
Крусанов детально исследует сам механизм становления власти – казнь несогласных, конформизм интеллигенции, военное усмирение взбунтовавшихся, магические метаморфозы с непонравившимися.
Вот, например, во что он превратил князя Феликса Кошкина, вселив в него дух своей бывшей любовницы (Каурки), которую выбросил из самолета.

Безудержная жажда власти заставляет Некитаева воевать практически на всей территории земли.

Дальше...

И когда уже было испробовано последние средство – обмен с Америкой ядерными ударами, жажда победы приводит его к решению выпустить в наш мир псов Гекаты. Бадняку – главному могу империи по силам это было сделать на семь секунд.

Только от одного вида этих существ потустороннего мира:
«Стражники у дверей сидели на полу и беспомощно скулили – они выдавили себе пальцами глаза и по лицам их текла кровь; братья Шереметевы опустили вмиг поседевшие головы на руки; Свинобой с исполненным безумия взглядом жевал бумагу, заталкивая её в рот пальцами; министр войны осел в кресле и его неподвижное оскаленное лицо не оставляло сомнений – он был мёртв.»

Это последние слова романа и последние мгновения мира, описанного в нем. Все приходит к логическому концу – абсолютная власть пожирает саму себя.

Только что сняла наушники.
Да уж! Это посильней "Парфюмера" Зюскинда.

Дальше...

Начав читать в электронном виде "Мертвый язык" Крусанова же, умудрилась не доехать в метро остановку до нужной, потом перепутала направление движения и поехала в сторону, противоположную дому.

Дома же на гребне волны восторга скачала аудиокнигу "Укус ангела" и наслаждалась первые минут 10.
Дослушав книгу до конца, хочу предложить ее автору на выбор любой способ казни, из щедро предоставленных им на страницах его ... хм... произведения: могу утопить в корыте, могу выбросить в открытый люк самолета, пролетающего над горами, могу натравить чудовище-людоеда со ртом на животе, могу превратить в дерево или содрать с живого кожу, особенно легко могу предложить псов Гекаты, чтобы сожрали они его сложноизвращенную душу, а тело бросили на пятимесячную (почему пятимесячную, а не пятилетнюю?) агонию без обретения упокоения.
Могу еще что-нибудь вспомнить, но и этого с избытком, есть из чего выбирать.

С определением жанра у меня возникли проблемы. Более-менее фантастическая альтернативная история, мифологизированная до безобразия и упрощенная до сюжета, который можно уместить в нескольких словах.

Сюжетец книжки совсем незамысловатый. Безжалостный император Иван Некитаев по прозвищу Чума захватывает мир. Когда появилась угроза обломать зубы об Африку, именно он решает выпустить на Землю тех самых псов Гекаты, заточенных в каком-то вневременном пространстве, которые пожирают души людей.

Композиционно построено это явление довольно просто: путь становления Вани-Чумы как императора. Для объяснения положений дел в мире автор привлекает всевозможные мифы.
Событийные эпизоды разбавлены философскими вкраплениями, которые, на мой взгляд, существуют отдельно от сюжета. Но книжка-то одна, поэтому все сюжеты и философствования склеены прочной замазкой из крови, дерьма, спермы, огня и воды, древесных опилок, упоминания нефритовых частей тела (не стержней) и прочей лабуды.

Язык. Так красиво, так красиво, что хочется если не сблевать, то сплюнуть. Почти по Гоголю:

«В первую минуту разговора с ним не можешь не сказать: «Какой приятный и добрый человек!» В следующую ничего не скажешь, а в третью скажешь: «Черт знает что такое!» — и отойдешь подальше…»

По словам самого автора, "вакуум,упакованный в слово". Слов много, а смысла - чуть.

Герои. Характеров нет. Может и есть, но они статичны, как древнегреческие колонны. Герой либо близок к народу, что угадывается по его речи, либо вхож в среду поэтов и демагогов, что тоже понятно по философическим разглагольствованиям.

Самый мерзкий герой - главный герой. Жестокосердое чудовище, злодеяния которого автор называет действиями во имя Любви. Любовью в этой извращенческой книге названа дикая животная страсть брата к сестре, которую он имеет во всех местах во все места. Сестра имеет от него сына. И вся любовь. И смерть, смерть, смерть, в особо неприглядных формах.

Абсолютно безнравственная книга, даже если принять, что литература не обязана никого ни учить, ни лечить, ни воспитывать. Избавиться от этой помойки запретами не удастся, да и не нужно. Но должен же кто-то противопоставить этому потоку грязи что-то настоящее, живое, чтобы сохранить человеческое в человеке!

Зачем читала, вернее, слушала? На это у меня были 3 причины.

1. Внезапно пробудившийся личный интерес к современной русской литературе.

2. За голос чтеца, выразительную манеру чтения, качество записи готова прозакладывать... нет, не душу, конечно, но 9 часов личного времени, проведенного в дороге. Хорошо читает, и запись сделана хорошо.

3. Все мы не без греха. И дерьмо иногда бывает куда притягательней красивого и полезного.

Но уж читать "Мертвый язык" меня не заставит никто. Хватит. Теперь плавали - знаем.

PS Для себя. Рецензия.
Алексей Кузьменков. В топку.ру

Говорить о сюжетной оригинальности романа Крусанова не приходится - ее нет. Ну да, блистательный император, инцест, умница приближенный, захват страны - все это не ново. Я бы даже сказала, что это переписывается испокон веков - и ничего принципиально нового открыто не было. Ну, меняются имена, портреты, декорации, но по сути все тоже самое.
Чего это мне тогда это очень понравилось? Ну...Объяснять это на основе сюжета - примерно как выложить на стол составляющие для пирога и уверять вас, что это будет еда дивного вкуса. Просить вас поверить мне на слово - тоже нельзя. Но у Крусанова из старого получилось нечто абсолютно новое - и получилось только с помощью языка, который прекрасен чуть более чем полностью.

За рекомендацию большое читательское спасибо blinch

Берёшь очередную книгу отечественного автора и открываешь с трепетом: а вдруг она добавит лепту в стёршееся золото былой великой литературы, обнаружит ключик к душе, пустит весёлую энергию по чёрным буквам, слишком послушно сообщающим нам информацию? Был расчёт на Крусанова.

И начал он неплохо: патриархальная Россия, история рода, знакомая дихотомия друг-враг, борьба за полузаморскую красавицу. Захотелось сладкого томления от смеси гг. Лермонтова, Гончарова, Тургенева и иже. Над пирогом, правда, быстро зароились мухи, ну а куда в наше время без мух? С болота современного книжного рынка, по старинке ещё именуемого литературой некоторыми оптимистично настраивающими себя мненниками (бывшие критики), потянуло липскеровщинкой, пелевинфилософией, нуарно-задорным членовредительством Большого мэна; заглянул заграничный Павич, почуяв родное кипение русской кровушки. И пошли они рядить-управлять писательской кухней в тщетной попытке родить нечто супероригинальное. А то и до «Мастера и Маргариты» добраться – вот шуму-то будет! Но не зафурорилось. Булк и Борх улыбнулись, но врата Валгаллы не отворились.

Извергнувшись, можно и поговорить. Стиль Крусанова очаровывает сразу, чётко поэтический, тугой, звенящий. Но – с чрезмерностями: колокольчики звенят там, где им как бы и делать нечего. Затем мощный поток истории, географии и эзотерики сбивает с ног. Азиатских терминов в русском языке, оказывается, хватит на целый словарь. Забавно получается: читаешь, всё понятно, а слов не знаешь. А кругом какие-то фамилии, роман может заменить собой целую библиотеку.

Впрочем, как уже было сказано, увлечению сюжетом это отнюдь не мешает. Много интересных присказенек, некоторые хочется запомнить и использовать. Даже метание по хронологической стреле взад-вперёд мне не помешало – чувствовались продуманность и расчёт. И всё было бы просто замечательно, если бы элемент фантасмагоричности не стал быстро прогонять Тургенева и Гончарова, которым пришлось спешно удалиться, зажимая носы. Игры в солдатиков одержали верх; глава «Сим победиши» показалась вообще не нужной, кроме как для укрепления абсурдной истории государства. Ожидалось даже появление механических тилли-вилли прямиком из Гофмана, но берите выше. В общем, эффектная концовка, которая плохо вписывалась в сюжетный поток, наконец зафиксировала тематику: мы имеем дело с романом о власти и теми, кто её осуществляет. Ну, в принципе, как бы впечатляет, хоть и не верится, что старик и Бадняк – одно лицо.

Итак, знакомство свершилось; что дальше? А не знаю. Сам придёт в руки – почитаю, но искать не буду. И тем более трепетно ждать наслаждения от хорошей российской книги.

Книга с явно попсовым названием, от которой ждешь скорее такого базового фэнтезийного трэшачка второго сорта, но на деле оказывается крайне годным многопластовым постмодернистским текстом, в котором есть все и даже немного больше.

Если коротко, то тут главное все же стиль текста, а сюжет являет собой лишь связующее для слов звено, про которое автор порой забывает, отвлекаясь на выписывание красивых абзацев текста, которые своими кучерявыми предложениями просто затягивают в болото чистой словесной эстетики.

Помимо красоты текста самого по себе, Крусанов выдает неплохую такую философскую базу, в которой будет мелькать и что-то от Фрейда, что-то от Бодрийяра, и что-то от Макиавелли и других не менее выдающихся гигантов мысли. Такая Пелевенская черта немного перегружать текст философскими вставками, которые, впрочем, вполне к месту и к сюжету.

Вернемся к стилю, который тут является все же приматом. Постмодернистская стилизация под роман 19/20 века с изобилием оригинальной и редкой лексики, иногда настолько редкой, что приходилось копаться в словарях. При этом текст, будучи предельно перенасыщенным, остается очень гармоничным и красивым. Ко всей этой великолепной стилизации добавляется еще огромное количество метафор, эпитетов и прочих художественных средств, куча символики и всяких отсылок к другим текстам или событиям, которые поднимают этот прозаический текст до уровня стихотворений поэтов-символистов по своей сложности, насыщенности & красоте.

Сюжет строится вокруг восхождения к власти простого военного Ивана Некитаева (который, несмотря на фамилию, немного китаец), его отнюдь не братской любви к родной сестре и странным отношениям с другом Петром-философом, который всеми силами работает на оправдание или объяснение всех действий Ивана. Тут можно усмотреть и некоторую антиутопическую визионерскую аллюзию на всем известное государство с происходящими там политическими процессами. Текст скорее носит характер стеба и иронии, без каких-либо реальных авторских притязаний на восстановление реальной империи, в чем автора иногда обвиняют. Ирония же там есть почти везде, особенно в сравнениях и эпитетах.

Еще одной сюжетной особенностью можно назвать полное игнорирование автором линейности времени. Смешиваются разные периоды и культурные особенности, впрочем, в контексте ливня фэнтезийных элементов это не так уж и бьет в глаза.

Роман можно отнести к жанру магического реализма (с одной стороны, с точки содержательной), т.к. несмотря на вполне реалистичный сюжет и отсутствие прям явной фантастики, там присутствует всякая мелкая бытовая чертовщина и легкие отклонения от нормы (перья на голове вместо волос, рот вместо пупка, переселение душ, мелкая магия и пр.), но это не становится основополагающим элементом произведения, а всего лишь украшательства; с другой стороны: это явно антиутопия и альтернативная история, если рассматривать жанр романа с точки зрения сюжета, а не содержания текста.

Как у многих сложных текстов, у «Укуса ангела» много негативных оценок да и в целом роман приняли неоднозначно. Текст сложно однозначно трактовать и как-то воспринимать, т.к. несмотря на казалось бы явный посыл (к которому многие и прицепились), это все же явная постмодернистская игра и ирония (если не откровенный стеб или постирония), которая эту однозначность стирает, что придает тексту характер некоторого безоценочного изложение, которое читатель сам уже воспринимает и трактует.