Фабр

"как же выяснить, что руководит пчелами в полете?"

Жан Анри Фабр - исследователь насекомых, их поведения и инстинктов. Впрочем, американцы его назовут "мировым чемпионом самоучек", а англичане - человеком, который сделал себя сам. Образ Фабра - это практически образ книжного Паганеля, только реальный. Он был обычным учителем, и как все учителя тех лет, буквально бедствовал. Но несмотря на это, Фабр постоянно занимался самообразованием. Изучает самостоятельно алгебру, например.

Интересный факт: в те годы получить право на сдачу экзаменов по математике можно было только тому, кто имел ученое звание по литературе. Человеку нужно было изучить латынь и греческий и получить по этим предметам диплом для того, чтобы допустили к сдаче на диплом по математике. Фабр в итоге получает целых четыре диплома, но продолжает прозябать на самой маленькой должности в начальной школе. На мизерном окладе. Он начинает изучать то, что у всех на виду и под ногами - наскомых. Он понимает, что раковина, добытаяя из недр земли, бросает свет на происхождение почв и на геологическое прошлое планеты. Он разделывает жуков в медной миске при помощи иголок и изучает их строение. Его девизм становится "maxime miranda in minimis". Наиболее мелкие твари - всех удивительнее. Но только мелкие твари ему по карману. Ведь его жалованье меньше, чем оклад грязнорабочего. У него нет денег заниматься растениями, за которыми нужен уход и нужна земля, для их высаживания. Фабр проводит интереснейшие опыты с осами, пытается понять, на чем основываются их инстинкты и умение ориентироваться в пространстве. Пока он этим занимался, во Франции сделали школьную реформу, целью которой было отупление народа. Учителей подчинили префектам. Были отменены философия, история и литература. Выждав немного, на должность министра просвещения был назначен новый человек, который восстановил преподавание философии и ввел курс новой истории. Этот курс еще недавно обрывался на событиях 1815 года, и следующие полстолетия никак не отображались в учебниках. Словно их не было. Вспоминают и про Фабра, который совсем не интересуется политикой. Его даже хотят оставить при дворце воспитателем принца. Хотят печатать его исследования. Особенно исследования мареновой краски, которую он открыл. Он отказывается служить при дворце и продолжает преподавать. Но уже не в школе, а на новых курсах для простолюдинов. Сама императрица, жена Луи-Наполеона, демонстративно возит в Париж своих племянниц на лекции. Фабр тем временем находит способ получать концентрированную чистую краску. Открыта целая фабрика, на которой производится новый краситель. Но в итоге, слава открывателей искусственных красителей уходит к немцам. Дельцы за бесценок приобрели открытие Фабра, и он снова остается ни с чем. А его начинают распинать за то, что на курсах он осмелился рассказывать об устройстве цветка, про опыление и про завязь. Печатается повесть Проспера Мериме, в которой дамы в переписке удивляются тому, что растения выходят замуж совсем как люди. Католическая церковь запрещает женские курсы. Снова пытаются отупить народ. В школах учеников заставляют заучивать наизусть целые отрывки из разных произведений и писать сочинения заученными фразами. Фабр выступает против этого фразерства. Большевики сразу же дают ему за это звание "почти что Лев Толстой". Тем более что у него, в возрасте 15 лет, умирает младший сын. У Толстого, как известно, также умер сын. Фабр издает книгу "Энтомологические воспоминания", в которых подвел итог двадцатилетних наблюдений за жуками навозниками. Исследует ос и пчел.

Интересный факт: кузнечики реагируют на колебания с амплитудой, равной половине диаметра атома водорода. Это значит, что кузнечик в России, например, способен, как прибор сейсмической станции, воспринять удары землетрясения на островах Тихого океана.

И тут возникает вопрос: а что же послужило пропуском для Паганеля-Фабра в мир официальной науки? Ведь обычно там не находится места таким честным исследователям, как он! Ответ находим на странице номер 140. Фабра, этого простачка Паганеля, нагло использовали в качестве мнимого сторонника дарвинизма. При том, что он не поддерживал теорию Дарвина. Точно так же, как дарвинизм не принял и Луи Пастер. Сам же Дарвин, не стесняясь, использовал примеры из фабровских работ в книге "о выражени и ощущений у человека и животных". Есть ссылки и в "Происхождении видов". И несмотря на то, что в своих книгах Фабр был настроен против дарвинизма, на его мнение плевать хотят и натягивают очередную сову на глобус: мол Фабр, в конце жизни, немножко согласился с Дарвином. Фабра, кстати сказать, пытались еще использовать в качестве проталкивателя в массы разновидности французского языка - патуа. Провансальский диалект, вероятно, хотели сделать антиподом французского - эдаким аналогом украинского языка, противопоставляемого русскому. В общем: шаблон по расколу нации в действии. Правда, с Фабром было тяжело творцам новой истории. Он писал не только об объекте, но и о том, как работал сам. Упрямо избегал общепринятой терминологии. И упорно отклонял все предложения о переводе его работ на немецкий язык, помня о том, как у него украли его изобретение исскуственной краски. Не удивительно, что пенсию ему одобрили лишь в возрасте 89 лет! Его пытались сбить с курса, который заложен у человека кем-то свыше. Но у них это не получилось. Как у Фабра не получилось сбить с курса пчел, возвращающихся в улей после опыления цветков. Когда он умирал и епископ читал молитву "И не введи меня в искушение", Фабр внятно проговорил:

"-Нет, я не буду просить, чтоб бог не ввел меня в искушение, он не может этого сделать!"

И как с ним не согласиться? Аминь!