Двенадцать стульев

Марш вперёд, труба завет!

Один еврей приходит домой и ложится спать рядом со своей женой. Вдруг он слышит: под кроватью кто-то скребётся. Еврей опустил под кровать руку и спрашивает: Это ты, Джек? А Джек лизнул руку и отвечает: Это я.

Не будьте божьей коровой.

- С добрым утром, Киса, - сказал он, давясь зевотой. - Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало, что оно горячим светом по чему-то там затрепетало...

На стене клопы сидели
И на солнце щурились,
Фининспектора узрели -
Сразу окочурились...

Шоферы дышали горячим бензином и гневом.

Сокровище осталось, оно было сохранено и даже увеличилось. Его можно было потрогать руками, но его нельзя было унести. Оно перешло на службу другим людям.

– Лев Толстой, – сказал Коля дрожащим голосом, – тоже не ел мяса.
– Да-а, – ответила Лиза, икая от слез, – граф ел спаржу.
– Спаржа – не мясо.
– А когда он писал «Войну и мир», он ел мясо! Ел, ел, ел! И когда «Анну Каренину» писал – лопал! лопал! лопал!
– Да замолчи!..
– Лопал! Лопал! Лопал!
– А когда «Крейцерову сонату» писал – тогда тоже лопал? – ядовито спросил Коля.
– «Крейцерова соната» маленькая. Попробовал бы он написать «Войну и мир», сидя на вегетарианских сосисках?

"Оба шли преувеличенно ровно".