Сочинения в двух томах. Том 2. Уединенное

Во втором томе сочинений В. В. Розанова изданы следующие работы: "Люди лунного света", "Опавшие листья. Короб первый", "Опавшие листья. Короб второй", "Уединенное".

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,3

38 оценок

5
21%
4
24%
3
29%
2
21%
1
5%

Ваша оценка

Прочитали 43Хотят прочитать 26

Рецензии

Anais-Anais
31 октября 2015
Вот и наступил момент написать эти слова: эталонная книга-разочарование. Ещё ни разу ожидания от литературного произведения так не расходились с действительностью.
Удивительно, что при моей любви к русской литературе начала 20-го века (и поэзии, и прозе, и воспоминаниям, и публицистике), я раньше не добралась до книг В. В. Розанова, хоть и не раз встречала отсылки к нему у других авторов, а толстый том его сочинений с укоризной смотрел на меня с полки. И, вдруг, такой «бонус», просто счастье! Золотая осень и «Опавшие листья» - идеальное, казалось бы, сочетание, да и другие названия манили глубиной и загадочностью, но… читатель предполагает, а автор располагает. Но об этом по-порядку:
«Черный огонь»
«Двадцатый век… Еще бездомней,
Еще страшнее жизни мгла
(Еще чернее и огромней
Тень Люциферова крыла).»
Александр Блок «Возмездие»

Это сборник статей, написанных автором для газет в качестве комментариев к событиям общественно политической жизни России за период с 1907 по 1917 годы. Часть из них была опубликована в разных изданиях, другие, часто более «острые» - остались «в столе», статьи написаны ясным, живым хорошим языком в полемичной манере и читаются легко и с интересом.
Когда я знакомилась с В.В. Розановым как с журналистом, было увлекательно следить за тем, как убежденный монархист и религиозный человек, патриот своей страны пытается осмыслить перемены, которые неуклонно происходят в обществе, как встречает новые, революционные идеи, что, пусть и не принимая полностью, считает справедливым и нужным, что отвергает как вредное, и каких социально-экономических, политических и, главное идейно-нравственных последствий опасается.
Далеко не всегда с позицией В. В. Розанова можно было полностью согласиться, но многие мысли вызывали любопытство.
Импонировало стремление человека с противоположными убеждениями найти нечто верное во взглядах «идейных противников». Так, В. В. Розанов, даже размышляя о об особой, благодатной природе власти Государя и оставаясь монархистом, не отвергает демократические идеи как нечто однозначно дурное, он тоже ощущает «ветер перемен» и полагает, что нужно предпринимать усилия по урегулированию общественных противоречий, не дожидаясь, когда ветер превратится в ураган.
Мне оказались близки мысли о «бездушии» революционного движения, о том, что их политика «удивительно не лична, мало несет лица в себе и сама невосприимчива к лицу человеческому.»
Для них человек – не душа и не биография, а только «единица социального строя» , штифтик великого органа, развивающего социальную музыку.
При этом В. В. Розанов критикует не столько содержание идей (а со многим и напрямую соглашается, например, с тем, что в основе социализма – справедливость), сколько способ подачи и укоренения в умах людей «левых» идей, огорчается тому, что не проработали «левые» «методическую сторону, учебную, умственно-воспитательную, духовно-изощряющую, сердечно-утончающую».
Интересной показалась идея о том, что монархия как форма правления – это зрелость и старость общества, а республика – юность, молодость. Именно поэтому, по мнению В.В. Розанова, те недостатки, которые «простительны» монархии недопустимы для молодой республики.
Некоторые мысли из «Черного огня» показались откровенно странными. Так, В. В. Розанов делает вывод о том, что истоки коммунизма нужно искать в христианстве, которое вначале приучало людей терпеть несправедливость на «этом» свете в надежде на воздаяние на «том» свете, а потом не смогло справиться с волной накопленного «гнева кротких».
«…в социал-демократии поднялась ожидаемая и зловещая «заключительная глава христианства» . «Последние да будут первыми» . Поднялось все убогое, поднялось с невероятной силой! … Увы, – ведь это тоже есть в Евангелии! И за всю ту сладость, которую XX веков человечество пило от христианства, оно «на остаточек» вынуждено будет выпить вот и эту черную жижицу.».
Если подобная риторика могла бы быть признана условно «годной» для журналиста того времени, то для религиозного философа подход показался откровенно странным и неглубоким. Розанов как будто забыл евангельское «кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Мф. 5: 39), «Отдавайте кесарю кесарево, а Богу Богово» и многое другое. Как такое могло быть? И, нет, это я сейчас не отстаиваю христианские ценности, просто считаю вышеприведенное примером «кухонной философии», но никак не серьезной. (На тот момент еще не читала других книг В.В. и не могла знать, что он гораздо больше ценил и любил Ветхий завет, а Евангелия едва мог заставить себя прочесть.).
Однако, когда Розанов пишет о Церкви, а не о христианстве как таковом, со многим вполне можно согласиться (особенно с учетом реалий нашего времени):

«…я думал, что Христос представляется нашему духовенству дюжим мужиком, который на всех накидывается за то, что мало его почитают, что недодают ему денег в мошну, и мало его украшают золотом и всяким снадобьем.».
В. В. Розанов – ярый славянофил и не скрывает этого, поэтому в статьях немало бездоказательных пассажей на тему того, что все вредоносные идеи рождаются не в России, а заносятся к нам из Европы, к частности, из Германии, западные страны находятся в культурном и духовном упадке, включая явную «дичь», вроде
«Штаты даже и не государство, а уродство. Просто – БЯКА.»
Я пыталась себя убедить, что смущающие меня вещи относятся более к форме подачи, что нельзя ждать от рассчитанных на массового читателя статей глубины и широты охвата и аргументированности и, скажу честно, бралась за следующий труд с многообещающим названием с нетерпением.
Дальше...

«Люди лунного света» («Метафизика христианства»)
«По этому сложению жизни до чего очевидно, что genitalia в нас важнее мозга.»
В.В. Розанов «Опавшие листья»
«Наш бог создал вселенную за один день. Мало того, он создал еще и самку. Самка же, соскучившись, принялась искать самца. Наш бог внял ее печали, взял у нее мозг и из этого мозга приготовил самца. И сказал наш бог этой паре капп: «Жрите, совокупляйтесь, живите вовсю…» Акутагава Рюноскэ «В стране водяных»

Кто отказался читать бонус из-за того, что это какое-то философское занудство – кусайте теперь локти! Мало где вы найдёте столько «клубнички» (и даже «клубнички с перчиком»), как в этом, не побоюсь этого слова, фаллическом труде. И, нет, это я не ругаюсь, это г-н Розанов сам себя так называл – фаллист, мол, я.
Призрак фрейдизма вслед за призраком коммунизма бродил-бродил по Европе и дошел до матушки России, и родилось философское направление – фаллизм, и пришел Василий Василич как пророк его. Иными словами, «Люди…» целиком посвящены половому вопросу.
И, чтобы не начать сразу ругаться, скажу о том, что есть в этой книге и разумные мысли, которые отчего-то таинственным образом снова стали забываться в 21 веке. В.В. Розанов пишет о том, что сексуальность человека – это нечто очень индивидуальное, личное, то, что нельзя урегулировать общими для всех правилами и «стандартизировать». Розанов предлагает свою «шкалу сексуальности» от «+8» до «-8», где на крайних положительных значениях (+8,+7,+6) – люди с ярко выраженным влечением к противоположному полу, далее идут «средне-гетеросексуальные люди», потом «лунные» околонулевые люди, а в минусовых значениях начинается уже влечение к своему полу.
Розановский мужчина «+8» - это ~~«яйца, табак, перегар и щетина»~~ агрессивный волосатый самец, чья жизнь – сплошные битвы и секс, женщина «+8» - это страстная самка, готовая к постоянным совокуплениям, какими, по мнению В.В. были «храмовые проститутки» в древних обществах. Люди с сексуальностью около нуля – это т.н. «мужедевы», асексуальные люди, не испытывающие влечения ни к мужчинам ни к женщинам в силу того, что они несут признаки не разделенного на два пола древнего человека. Это и есть «люди лунного света»:

«Если хотите – он третий человек около Адама и Евы, в сущности – это тот «Адам», из которого еще не вышла Ева; первый полный Адам. Он древнее того «первого человека, который начал размножаться». Он смотрит на мир более древним глазом; несет в натуре своей более древние залоги, помнит более древние сказки мира и более древние песни земли.»
По мнению В.В. Розанова отсутствие полового влечения порождает у «лунных людей» необычайную ясность взгляда и высоту, взрыв духовных и творческих интересов.
«Будет ли он композитором – музыка его будет особенная; будет ли он живописцем – картина его будет особенная; что философия их была особенная – об этом говорят Сократ и Платон, неудачный муж Ксантиппы и вечный девственник…»

Вроде бы красивая теория, каждому – своё: женщины или мужчины (в зависимости от предпочтений) или же, воздержание и духовные интересы. Главное, никого не переделывать и ничего не навязывать, и будет всем счастье. Если бы на этом Василий Васильевич остановился, то на руках бы его носить было можно за такое свободомыслие, особенно с учетом времени написания книги.

Однако автор не удержался от того, чтобы рассмотреть «половой вопрос» со всех сторон, и пришел к настолько удивительным выводам, что просто невозможно не поделиться.
Второе название книги – «Метафизика христианства», и, по мнению В. В., христианство с его идеей непорочного зачатия, призывом к духовной и чистой жизни, монастырями и прочим для людей вредно, что это религия «лунная», «бессеменная» (термин автора), противоположная религии Ветхого завета, которым Бог повелел людям «плодиться и размножаться». Христианский брак, основанный на идеях любви, родства душ, общности духовных интересов и мировоззрения это «неправильный брак», в «правильном» же браке главное – «радостное совокупление» и продолжение рода как своеобразный способ получить бессмертие.
«Смерть есть не смерть окончательная, а только способ обновления: ведь в детях в точности я живу, в них живет моя кровь и тело, и, следовательно, буквально я не умираю вовсе, а умирает только мое сегодняшнее имя. Тело же и кровь продолжают жить; и в их детях – снова, и затем опять в детях – вечно! Только бы, значит, «рождалось», и – «я никогда не умру». Точно «снимаются сапоги»: «одни сапоги», «другие сапоги»… а «ходит в них – один».
Читаешь такое и думаешь, что не пришлось еще автору полностью осознать мысль о смерти как об индивидуальном и глубоко личном событии, как об «одиноком деле», посмотрела бы я тогда, будет ли он радостно «передавать сапоги» потомкам или же придет к другому ощущению.
Не обходит В.В. своим вниманием не только смерть, но и рождение. Как вы думаете, можно гарантировано родить здорового и одарённого ребенка? Нужно всего лишь правильно сексом заниматься, с «требующимся «забвением себя», с «потерей сознания»».
«Весь дух человека, все его личное «я» проницает сиянием семя: отчего в дитяти и отражается весь «дух» его родителей, их таланты, гений, благородство. Из этого объясняется пониженная духовность и у детей «преизбыточествующих» гениев: они не способны совершить акта с требующимся «забвением себя», с «потерей сознания», т. е. во время акта душа их остается в голове же, и семя в утробу матери переходит обездушенным, только животным, только ферментом биологического зачатия.»
Открытие, претендующее на Нобелевскую премию, не меньше! Причем, и по биологии, по литературе и за мир сразу – бросайте люди думать, займитесь любовью, а не войной. И это еще не все открытия Василия Васильевича.
Кроме прочего, Розанов знает, какой должна быть «идеальная женщина» и как этот «милый идеал» распознать. Всё просто – в женщине нужно искать «самочность» (термин автора». При этом «самки» - это не озорные кокетки и не «роковые женщины», а, напротив, те, кто с виду стыдливы и скромны (им есть, что скрывать, гы), да и вообще:
«…главная добродетель в женщине, семьянинке и домоводке, матери и жене, есть изящество манер, миловидность (другое, чем красота) лица, рост небольшой, но округлый, сложение тела нежное, не угловатое, ум проникновенно-сладкий, душа добрая и ласковая.»
В. В. Розанову, признавая право людей с «минусовой» сексуальностью на свои предпочтения, знает способ лечения содомии (термин автора). Способ просто как всё гениальное:

«…единственно, чему может поддаться содомия в смысле лечения, исправления – это лечение через нормальный акт; или, если он невозможен, если к нему уже существует абсолютно непобедимое отталкивание, через какую бы то ни было аналогию «прививке» выделений другого пола; у женщин, напр, (содомитянки), – через искусственное впрыскивание мужского семени: у мужчины – через искусственное покрытие органа женскими выделениями."
Удивляюсь, почему сегодняшние «борцы с пропагандой сами-знаете-чего» еще не поместили портрет Розанова на своё знамя, учитывая, что В.В. считал, что:
«Брак и семья в Европе органически, окончательно испорчены, и не расцветут, пока не отцветет Европа. Весь цветок Европы – черный, и белая роза вырастет только на ее могиле.»
В общем, сей «философский труд» можно цитировать бесконечно, очевидно потому, что :
«Совокупление есть наиболее духовный акт – не то, что пошлая, базарная политика.»

«Уединенное» и «Опавшие листья»

«Нет, любой, кто бы ни посмотрел на листву, не мог видеть только листья.»
Романо Луперини «Ивы растут у пруда»
После спорного, но внятного «Черного огня» и «Людей…», находящихся за рамками здравого смысла, было особенно интересно прочесть книги, составленные из личных заметок, посвященных самым разным вещам, начиная от религии и политики, и заканчивая калошами. Хотелось составить для себя общий портрет явно противоречивого человека, понять, чем он жил и дышал.
Жанр «записок на манжетах», фиксацию мимолетного и трудноуловимого я полюбила давным-давно, прочитав «Записки у изголовья» Сей Сёнагон, и я ожидала чего-то похожего, но, к сожалению, не получила.
И, наверное, дело не в жанре, а в личности. В «Уединенном» и «Опавших листьях» меня буквально «убивало» сочетание поэтичности и чего-то отталкивающего.
С одной стороны, вроде бы искренность, открытость, трогательность: («Моя душа сплетена из грязи, нежности и грусти.»), а с другой – невыносимое самодовольство (Противное это в каком-то самодовольстве. Даже иногда в самоупоении. Точно у меня масляное брюхо и я сам его намаслил.).
У. Б. Йейтс писал, что «из спора с другими выходит риторика, а из спора с собой – поэзия», и записки В. В. Розанова хороши именно в своей поэтической части, там, где они по-настоящему отражают «невидимые движения души», а не являются одиноким продолжением каких-то споров или попытками читателя «правильно жить». И, нет, тот факт, что В.В. раз пятьдесят, не меньше, повторяет, что «пишет не для читателя», что «равнодушен к славе» и т.п., ничуть не меняет дела, только портит впечатление.
Много личных отрывков о «друге», жене. И вроде бы и нежность, и ласка, и любовь в них, и хочется поверить в двадцать лет семейного счастья, тем более, что и детей – пятеро, всё как и должно быть в «правильной» по мыслям автора семье. Но, если проследить основные мотивы листьев о «друге», то мы о ней как о личности не узнаем почти ничего, за исключением того, как с ней было нашему Василию Василичу удобно жить, эдакое описание функционала «степфордской жены»: ах, какой она была «домашней», даже друзей-то у неё не было, ах, её не интересовало мнение ни «улицы» ни «рынка», ни критиков, а только творчество Василия, нашего Васильевича, ах, всегда-то она была добра… Как повезло мужику, нашел ту самую, о которой мечтал скромную и застенчивую с виду, но, очевидно, страстную наедине (пятеро детей – не шутка) «семьянинку и домоводку»! Мужик, тебе в голову не приходило, что если тебе так прекрасно живется, то кто-то за это платит? И, между прочим, платит невосполнимым ресурсом - своей одной единственной жизнью. Появлялись у В.В. похожие мысли, но слишком поздно. «Друг» -то уже был тяжело болен, а потом ты и совсем «друга» потерял. Поздно уже бросаться пафосными восклицаниями из серии «я всё отдал бы, чтоб вернуть её здоровье». Не предложит никто такой сделки, да слишком ты, Василий Василич, смерти боишься, чтоб «всё» за чужую жизнь отдать, если уж начистоту-то говорить.
Страх смерти пронизывает оба короба «Опавших листьев». Во многих записях уже совсем нет назидательности и прочего суемудрия, только печаль и страх перед неминуемым. Становится понятно, что «философская позиция» по поводу молитвы, религии, Церкви, атеизма («позитивизма» в терминологии В.В.) – это и не позиция вовсе, а отражение простых базовых эмоций.
«Не хочу! Не хочу! Презираю, ненавижу, боюсь!!!» - крик души автора при мысли о «позитивизме». В.В. боится и смерти, и старости, и одиночества, быть может, и постоянное писание записок (в поездах, за нумизматикой, при любом ожидании, за набиванием трубки и т.п.) – не боле, чем неумение и страх находиться наедине с самим собой. Сейчас мы хватаемся за смартфон или планшет, а В.В. писал свои записи, ничего не изменилось за сотню лет.
Одиночество и попытки от него избавиться – сквозная тема двух книг.

«Уед.» : писал (пишу) в глубокой тоске как-нибудь разорвать кольцо уединения. ...Это именно кольцо, надетое с рождения.
Кажется, что от этого В.В. так много писал и думал о «половом вопросе», что видел в сексе ещё один способ избавиться от одиночества
«…ничему так не враждебен, как всему, что разделяет людей, что мешает им слиться, соединиться, стать «в одно», надолго, на время – я даже не задаю вопроса. Конечно – лучше на вечность: а если нельзя, то хоть на сколько-нибудь времени.»
Забыться, слиться с кем-то хоть ненадолго – звучит искренне, как плач ребенка, брошенного родителями, а всего лучше – слиться с «на вечность», а, значит, с Богом. Только так можно объяснить вывод:
«Связь пола с Богом – большая, чем связь ума с Богом, даже чем связь совести с Богом, – выступает из того, что все а-сексуалисты обнаруживают себя и а-теистами.»
Можно сказать, что автор нашёл «свой» жанр – именно короткие записи форматом от твита до записи в ЖЖ, другое дело, что твиттер и ЖЖ мы редко читаем подряд как книгу, поэтому противоречия не так бросаются в глаза. Будь В.В. нашим современником, у него был бы супер-мега-полулярный блог: записи о политике, религии, «женском вопросе», «особом пути России», отношении к евреям, сексе, наконец – всё это приводило бы в блог толпы как возмущенных, так и восхищенных читателей. Но имеет ли всё это отношение к философии – едва ли.
Мне стало интересно, с чего же В.В. называют именно «философом», узнала, что О. М. Гершензон писал об «Уединенном» как об исключительно хорошей книге: «…как это Вы сумели так совсем не надеть на себя системы, схемы, имели античное мужество остаться голо-душевным, каким мать родила, — и как у Вас хватило смелости в 20-м веке, где все ходят одетые в систему, в последовательность, в доказательность, рассказать вслух и публично свою наготу…».
Видимо, для того, чтобы оценить В.В. надо искать в философских «трудах» не доказательности, последовательности и аргументов, а чего-то совершенно иного – «наготы». Т.е, наверное, противоречивости, путаности, нелогичности и прочего в таком духе. Всего этого читатель сможет найти в избытке.
Вот и я, проведя две недели с четырьмя книгами В. В. Розанова, заразилась той самой непоследовательностью, потому что, несмотря на всё написанное выше, не жалею о знакомстве с автором.
Ну, и для тех немногих, кто дочитал до этого места, несколько цитат на разные темы «на сладкое»:
В России вся собственность выросла из «выпросил», или «подарил», или кого-нибудь «обобрал». Труда собственности очень мало. И от этого она не крепка и не уважается.

Девушки, девушки! Стойте в вашем стоянии! Вы посланы в мир животом, а не головою:

Социализм пройдет как дисгармония. Всякая дисгармония пройдет. А социализм – буря, дождь, ветер...

Все женские учебные заведения готовят в удачном случае монахинь, в неудачном – проституток.

Голод. Холод. Стужа. Куда же тут республики устраивать? Родится картофель да морковка. Нет, я за самодержавие.

Русский «мечтатель» и существует для разговоров. Для чего же он существует? Не для дела же?
Читать далее
66 понравилось
88
3,6K
Meredith
31 октября 2015
Вы знаете, Василий Васильевич Розанов в наше время мог бы стать шикарным блогером. Большая часть произведений данного сборника напоминают твиттер и жж популярного псевдофилософа наших дней. Их практически невозможно воспринимать как нечто цельное, хотя общую тематику проследить все же удавалось. Возможно, гуманитариям и историкам этот сборник понравится, я же математик - мне нужно конкретно, четко и по фактам. Но получила я много воды, загрязненной воды, которую не могу даже выпить и не побежать при этом обнимать унитаз.
Правда, не могу не отметить тот факт, что тяжело читать было только "Черный огонь" из-за обилия исторических персонажей, которых я могла и не знать, из-за обилия скучнейших фактов, из-за обилия неактуальной информации. Это была самая скучная книга, точнее сборник статей (не всегда изданных) о революции и около того, за эту осень. Ощущение, что мне подкинули сборник старинных газет и велели потом о них рассказать. А что говорить, собственно? Политично, много рассуждений о религии, ничего полезного лично для меня.
"Люди лунного света" - единственная книга, которая меня хоть как-то заинтересовала и даже слегка развеселила. А как еще можно отнестись к произведению, которое начинается с эпизода - мужчина отрезает свой детородный орган, бегает с ним по селу, залихватски размахивает, а потом и вовсе кидает бабе - мол на, пользуйся!
Но тут главное понимать, что в те годы отношение к лгбт было другим. Был там кусочек - этакое откровение андрогина. Все в нем было неплохо, пока куски не стали повторяться. Ну ок, чувак, я понимаю, что тебе хочется быть женщиной, ты чувствуешь себя женщиной, у тебя ежемесячные боли и женская истерия, но зачем об этом снова и снова? Для объема? А вы знаете, как лечить сексуальное влечение к своему полу? Всего лишь надо совокупляться с противоположным полом, а если отвращение слишком велико, то необходимо смазывать свои половые органы выделениями тех, с кем пара получится нормальной. Ооооо врачи (и почему-то юристы) обязательно должны понимать, что человек, родившийся не под своим полом, нормален и очень даже печален. И, видимо, поэтому предлагает их лечить. Вот это произведение обладает целостностью и связанной мыслью, но все равно слишком много (да-да) воды. Постоянные повторы, хождение по кругу, а главное - с умным видом. Бла-бла-бла, давай короче!
"Уединенное" и "Опавшие листья" вообще выглядят, как части одной книги, дневника или сборника личных размышлений. Сложно следить за временем, а вот потерять мысль можно запросто, потому что вот как раз хватает тех самых фраз на 140 символов. Еще и сверху добавляются истории знакомых или не очень автору людей. В итоге в голове сплошная каша. Да такая, что и сказать даже нечего. Может быть, хорошо брать вот так томик и вычитывать некий афоризм или маленькую историйку. Но только не стоит читать залпом.
Розанов, кажется, так углубляется в размышления и торопится записать очередную "гениальную" мысль, стоя в какой-нибудь очереди за продуктами, что в итоге начинает сам себе противоречить. То у него церковь - ужасна, то вроде и ничего. То не стоит рано заводить семью, то пусть рожает девчушка 14,5 лет от парня 16 лет, ибо только тогда получится здоровенький и крепенький ребенок. То андрогинность, потеря своего пола - это нормально, то давайте их всех вылечим. То вроде патриотизм зашкаливает, а потом как-то уже и не особо.
Но что меня больше всего поражало - отношение к литературе. Толстой не нравится, а почему так и не скажу, но вот так вроде и хорош, а читать его не стоит. А вот Пушкин молодец. А вот еще назовем 100500 фамилий, но особо не скажем, что в них хорошего или плохого, просто развернем мысль на пару глав, уйдем в итоге вообще в сторону и хрен с ним, авось читатель (которого быть не должно, ибо пишем не для него) забудет, с чего начинали. Розанов - литературный критик. Тогда какого детородного органа мы получаем истории вида "ой, мне читать вообще лень, я тут ознакомился с первой страницей, все сразу понял, вот тут была главная мысль, дальше читать не будем". Или как можно считать, что книга должна быть дороже водки? Чего он хотел добиться? Ну ок, водка нынче дешевле. И чо? И то, что читать люди стали гораздо меньше, а вот бухают только в путь. Из плюсов общего настроения могу назвать только самоиронию, вот за это спасибо, не хватало еще сюда понтов и пафоса.
***
Немного заметок:
У Розанова было 35 тысяч рублей, а какой-то студент попросил у него 2,5, потому что ему не хватало на учебу, но, по мнению автора, учеба у него была оплачена. Очень полезная информация.
Содомиты, оказывается, не онанируют. Хотя автор до этого утверждал, что этим делом занимаются все.
"На Загородном проспекте вечером одни проститутки". Это я пишу, сидя вечером в баре на Загородном проспекте. Ай-ай-ай.
Проститутки просто очень счастливы быть проститутками.
Всем женщинам нужен хороший секс, они от этого хорошеют и не болеют. Будто бы мы этого не знали. Будто бы нормальный мужик откажется от хорошего секса.
У Розанова интересный Петербург, но Петербург у меня за окном сейчас куда более соблазнительный, поэтому прощаюсь и надеюсь забыть большую часть этой книги как можно быстрей.
Читать далее
39 понравилось
6
1,3K
diman_nikolaev
30 октября 2015
Лист за листом на ветру
«В мышлении моем всегда был какой-то столбняк...»
В. Розанов
И снова настает черед удивляться – насколько сильно может меняться мнение об авторе на протяжении одной книги. Правда книга эта содержит совершенно «разнокалиберные» произведения, как специально подобранные по принципу контраста, но все же.

х х хМысли о творчестве Розанова хорошо оформлять в стиле «Уединенного» и «Опавших листьев» – коротких, структурно разделенных, заметок. Тем более, что изначальная мысль автора как раз и была в том, чтобы печатать по одной записи на странице, отделяя их виньетками друг от друга :)

х х х Думаю, большинство творческих людей делают записи в блокноте, записывая разные ~~умные~~ мысли, пришедшие в голову. В последнее время блокнот часто заменяется виртуальными аналогами – блог-платформами и социальными сетями.
х х хДа, именно на виртуальный дневник и похожи заметки Розанова. Несмотря на все свое жанровое разнообразие их легко можно представить или в виде лытдыбра ЖЖ, или афористических твитов, или очередной дежурной записи «Контакта», сделанной от-нечего-делать. Легенда ко многим записям показывает, что делались они в самых разных условиях и на самых разных материалах («На подошве туфли; купанье», «На обложке серенького конверта», «На поданной визит. карт.» и тэ дэ), разворачивая перед читателем картину непрерывного течения жизни, и создавая «эффект присутствия», как в репортаже.

Знакомясь с записями, трудно отделаться от мысли, что многие события жизни (не жизни автора, а жизни вообще), суть парадоксальны и эклектичны. Ну а что еще можно подумать, прочитав «Вечером пришли секунданты на дуэль. Едва отделался», и следом – резкий переход – «В чистый понедельник…». Такой переход от земного к небесному, украсивший бы и иной роман, получается у Розанова легко и непринужденно, исключительно благодаря выбранной специфике – собирания разнокалиберных записей в одну кучу.
Дальше...
х х хНо главный вопрос, на который нужно ответить читателю этих заметок, я бы сформулировал так: «С какой целью они были выпущены в свет?» С одной стороны они выглядят очень личными, что говорится интимными, с другой – публикация предполагает обнародование, доступность широким массам этого сокровенного материала. Для чего Розанов шел на этот моральный стриптиз? Отбирал ли он записи (иначе говоря – была ли внутренняя цензура), особенно там, где касалось нелицеприятных мыслей о других, довольно известных людях, например, о Льве Толстом:

«Достоевский дорог человечеству. Вот "дорогого"-то нет ничего в Толстом».или

«У Толстого плоских мест – множество»И это про человека, признанного во всем мире и выдвигавшемся на Нобелевскую премию!

Вообще, учитывая смелый и вызывающий характер многих заметок, которые были бы вполне приемлемы в личных записях, но довольно неприемлемы в напечатанном виде, первая мысль, которую хочется озвучить, содержит всего одно слово: «Провокация!». Ну не искать же мотив в самоутверждении автора, не по возрасту уже:))

х х хВот еще пример смелых слов: «Вообще, драть за волосы писателей очень подходящая вещь». И еще: «Ученых надо драть за уши». Думаю, многие согласятся, что не мешало драть и автора таких слов, чтоб разборчивее был – со словами.

А ведь был ему урок от цензуры, за два года до «Уединенного», в 1910 году запретившей выпуск книги «В темных религиозных лучах». Урок-то был, выводов не было:)

х х хПеремещено в разряд «Историй» [про букву «ять»]

х х хКниги Розанова я читал в интересном порядке, где оценки развернулись в причудливую синусоиду, спустившись вниз с самого верха, и снова начав подниматься:

1. «Опавшие листья. Короб первый» –
«Уединенное» –
«Опавшие листья. Короб второй» –
«Люди лунного света» –
«Черный огонь» – Кто знает, если бы еще несколько книг, то может быть снова до высоких баллов добрались бы:)) Но в целом – в сборник вошли очень разноплановые книги, распадающиеся на три большие группы (1-2-3, 4, 5), которые, по сути, мало чем объединены друг с другом, разве что фамилией автора. Ну вот того, что Пушкин написал не только «Сказку о царе Салтане», но и скабрезные стихи – достаточно ли для того, чтобы издавать их под одной обложкой?

х х хПросто…. «Опавшие листья» очень сильно зацепили своей этой интимностью (т.е. личным характером изложения) – это книга апеллирующая к личному опыту читателя, пробуждающая его воспоминания, проводящая параллели с событиями его собственной жизни. Подобный инсайт я испытал при чтении «Таинственного пламени царицы Лоаны» Умберто Эко, ожидал его увидеть и в следующих книгах Розанова (которые я читал в причудливом порядке), но… На следующие книги, автора уже не хватило – в «Уединенном» было куда меньше вдохновения и параллелей, а «Второй короб» с выносом ~~мозга~~ рубашки новобрачной и арифметикой совокуплений, скатился на уровень «ниже среднего». Впрочем, и многие современники автора заметили то же самое.

х Но дочитывая «Второй короб» я еще не знал, что на последних страницах меня ждет какое-то умопомрачение в виде обилия шрифтовых выделений и КАПСОВ, так что слова, которыми заканчивалась книга – это слова «в клинике» – очень хорошо характеризовали и ситуацию в целом. Клиника, одним словом.

хНо читая всю эту «клинику», я еще не знал, что ждет меня в следующей книге с подзаголовком «Метафизика христианства»...

х х хАх… Знать бы где упасть… Знал бы, что ждет меня дальше… Такие резкие переходы, что впору за голову схватиться:

Совокупления, и особенно когда они счастливы, обильны, когда они «приливают» как океанический прилив…Нет, честное слово, чего бы там не говорили, но это – поэзия:) Специфическая, конечно, но поэзия же:))

В психоанализе Зигмунда Фрейда есть термин «сублимация», который можно понимать, как ситуацию, когда удовлетворение сексуального аппетита невозможно по разным причинам, поэтому приходится перераспеделять энергию на другие виды деятельности (например, на творчество).

х х хВ 1911 году, когда после проблем с цензурой, «Люди лунного света» все-таки увидели свет, психоанализ был в самом расцвете, а работы Зигмунда Фрейда выходили друг за другом. И сколько раз Розанов упоминает Фрейда в своей работе, насквозь пропитанной темой секса? Правильный ответ = «ни разу».

Странно и непредсказуемо, но это так. Ближе к концу книги мелькает Отто Вейнингер (автор книги «Пол и характер»), упоминаются и обильно цитируются мало кому известные сегодня исследователи, но вот Фрейда в этой книге нет.

х х хВообще в плане безобразности изложения и компоновки, «Люди лунного света» уверенно рвут гран-при – как нигде боле, автор тут очень сильно злоупотребляет ~~копипастом~~ цитированием, если можно назвать цитированием воспроизведение чужих работ (например, брошюры О. Фози «Брак и нравственная личность») на десяток-другой страниц. Помимо всего прочего – это крайне неудобно, когда текст идет сплошным потоком и сразу и непонятно – принадлежат ли эти слова уже Розанову, или все еще цитируемому Фози. Вот например такие:

никакие исполнения гражданских постановлений относительно брачной жизни и никакие церковные освящения брака никогда не в силах изменить фактического значения физиологического акта брака для человека как нравственной личности.Нет, прочитайте, вникните, поразитесь. Сколько же нравственности в этих словах! Словах, кстати, принадлежащих совсем не Розанову.

х х х Впрочем, и там, где авторский и цитируемый текст разграничивается, порядка не больше: ссылка на 151 стр. неизвестного источника, сноски в полстраницы размером, примечания автора в скобках, которые разбросаны по всему тексту – все это может только запутать, но никак не внести ясность.
х х хИ зачем столько страниц было изводить под критику аскетизма и безбрачия в христианстве, приплетая сюда и содомию, и Толстого, и Соловьева, и все остальное полоскание грязного белья? С другой стороны – представляя интеллектуальный багаж Розанова (и его работу по «Великому инквизитору» Достоевского), его нельзя заподозрить в незнании «Нового завета», а значит, он должен знать, что апостол Павел достаточно подробно раскрывает основы христианского обустройства семьи в «Первом послании к коринфянам». Некоторые пассажи из этой книги Розанов цитирует в своей работе, но все равно оставаясь со своей точкой зрения, даже при наличии таких аргументов. Ну да – каждый видит то, что он хочет…

х х х«Черный огонь» так вообще – сборник статей для периодической печати, причем не все были они опубликованы (да и сама книга увидела свет только в 1991 году в Париже). Тут много публицистики, той самой злободневности, но вот что касается философии… Если представить себе путь, который прошел Розанов-философ (я не зря так акцентирую внимание на философии, ведь он известен в первую очередь в таком виде) от «Легенды о Великом инквизиторе Достоевского» (1894 г.) до «Черного огня» (1917 г.) то путь этот – совсем не вверх. В лучшем случае – в сторону, а то и – в сторону, обратную верху.

В общем – все что мог написать Розанов-философ, он написал уже давным-давно.

х х хИнтересная притча, которую Розанов приводит в «Черном огне»:

Шел поезд с хлебом. Один вагон, последний, оторвался и разбился. Из деревни выбежал мужик, и видя, что из одного мешка через рванину высыпалась мука, подбежал и схватил в обе руки по горсти муки. Но испугался, не воровство ли это. Торопясь убежать, он запнулся, руки разжались и мука просыпалась. Прибежал домой. Хозяйка спрашивает:
– «Что принес?» – Он показал запачканные в муке руки и сказал горестно:
– Только. По мне, так она очень хорошо характеризует личность и самого Розанова: «Все, что нес – ничего не донес // Значит ты ничего не принес».

х х хДочь Розанова раскрывает нам причину, по которой Розанов писал под псевдонимами – оказывается в «Новом времени», где он работал, у него не было возможности выразить «свои мысли в более либеральном духе», вот и приходилось прибегать к псевдонимам.

Если я все понимаю правильно, то Розанов выражал «свои мысли в более либеральном духе» тоже не бесплатно:)) Наш пострел везде поспел?

х х х1917 год – очень сложное время для нашей страны, период между двумя революциями, когда многие еще не разобрались что происходит и что будет дальше, не избавились от прежних иллюзий. Тем сложнее воспринимать сегодня свидетельства очевидцев, взгляды у которых ~~легко~~ могут меняться на противоположные. Но вот, на что нельзя не обратить внимание:

Смута ленинская оказывается не так презренна, как можно было полагать о ней некоторое время; этот пломбированный господин, выкинутый Германией на наш берег…А интересно тут то, что мне казалось, что вся эта история с пломбированным вагоном если и была, то была не так широко известна в то время, что только сегодня ее так «распиарили». Ан нет, оказывается, знали и тогда. Знали и тогда, что «дорогой наш Ильич» работал на Германию.

Эта статья «К положению момента» напечатана не была (почему?), но если материалы в «Черном огне» расположены строго хронологически, то по датировке соседних статей можно сказать, что написана она была в конце июля-начале августа 1917 года. Ленин в разливе:)

х х хИ снова та же проблема – понятны слова, но непонятна позиция автора. Вот разбирая ситуацию провокатор Азеф vs «Вехи», у Розанова мелькают слова безымянного персонажа:

– Нам легче с Азефом, чем с «Вехами»... Лучше уж пусть Азеф посылает нас на виселицы, или мы его убьем.Что это? Дословная цитата? Обработанная прямая речь реального лица? Вымышленная прямая речь, с которой Розанов согласен? Вымышленная прямая речь, с которой он не согласен?

Понятно, что ответ на этот вопрос важен для понимания смысла написанного, но тут нет ответа. Вообще, читая материалы из «Черного пламени», я часто ловил себя на мысли, что это именно статьи в газету – определенное количество знаков написанных для определенной оплаты ~~а не для выражения позиции автора~~.

х х хМостики к другим произведениям не обходят стороной и «Черный огонь». Азеф безусловно отсылает меня к прочитанному недавно роману Джозефа Конрада «На взгляд Запада», интересна идеологическая составляющая новой библиотечной классификации Николая Рубакина (трудно не вспомнить Борхеса:), упоминание об условных знаках на конспиративных квартирах напомнило анекдот про Штирлица, а дом Мурузи – про Бродского, и много еще чего, заставляющего лишний раз встать и подойти к книжной полке.

х х хКак и положено сборнику публицистики, написанной в переломный для страны момент, в «Черном огне» много тревоги – и за судьбу страны, и за свою судьбу. Конечно, задним числом сейчас легко судить, насколько прав оказался автор, а насколько нет:

После этого, сегодня я писатель, а завтра буду чистить чужие сапоги на Невском.
но в этом и есть недостаток таких «задних» рассуждений. И для того, чтобы по-настоящему понять написанное, надо, в буквальном смысле слова – поставить себя на его место, ощутить себя в той эпохе, когда Октябрьская революция еще не наступила (а первая часть написана и до 1917 года, то есть еще при царе), но все это брожение умов – налицо присутствует. И пытаться понять, о чем мог думать человек того времени. Мне почему-то кажется, что его размышления были близки к пронзительным мыслям одного из персонажей Достоевского:

«Если Бога нет, то какой же я после того капитан?»х х х
Выбирая название для этого отзыва, мне хотелось видеть в заголовке каламбур с книжными листами и аллюзию на ~~«Унесенные ветром»~~ «Опавшие листья». Что-то такое, что пишется, разлетается по ветру, пишется, летит, и листопад октября 1917 года плавно перетекает в листопад октября года 2015-го….

======
Аллюзии и примечания:

«…изначальная мысль автора была в том, чтобы печатать по одной заметке на странице, отделяя их виньетками друг от друга» – об этом он неоднократно говорит, подчеркнуто называя это «форматом "Уединенного"», и распространяя и на другие подобные сочинения, например «Эмбрионы»:

Это нужно издавать в формате «Уединенного», начиная каждый афоризм с новой страницы.
Розанов удивительным образом понимал этот способ создания креативности, в буквальном смысле слова – на пустом месте, лишь путем создания свободного пространства (подробнее об этом приеме – см. Ким Голобински, Ребекка Хаген «Добавь воздуха!» ). Способ, который так предсказуем для издания стихов и афоризмов, но так редко реализуется:(

Что важно, несмотря на то, что автор завещал издавать свои сочинения именно в таком виде, он и сам при жизни, «в целях компактности», отошел от этого принципа, с сожалением упоминая об этом в предисловии к «Опавшим листьям. Коробу второму».

«Думаю, большинство творческих людей, делают записи в блокноте, записывая разные ~~умные~~ мысли, пришедшие в голову» – несомненно:

и большинство творческих людей переделывает и переделывает написанное, вот пока мой отзыв готовился к печати, я уже откорректировал свой афоризм, приведенный на картинке. Теперь он выглядит так: «Расстояние между "хорошим" и "очень хорошим" гораздо больше, чем пропасть между "хорошим" и "плохим"», и я не уверен, что больше исправлений не будет:))

«Несмотря на все свое жанровое разнообразие…» – приведу список одного исследователя, обнаружившего в «Опавших листьях» такие жанры, как:

дневниковая запись, афоризм, частное письмо, литературоведческий разбор, теологический комментарий, полемическая реплика, мемуарный рассказ, лирический фрагмент, бытовой факт семейной жизниС другой стороны, мой личный опыт знакомства с типологией жанров показывает, что часто такая классификация становится самоцелью исследователя, и не имеет реальной пользы. В качестве примера можно привести типологию Тертычного, который классифицировал жанры по 42 видам, выделяя, например в отдельные категории и некролог, и эпитафию.

«Легенда» – в данном случае – пояснительная запись.

«…их легко можно представить или в виде лытдыбра ЖЖ, или афористических твитов, или очередной дежурной записи "Контакта", сделанной от-нечего-делать» – первое издание «Опавших листьев» содержало и четыре семейные фотографии, так что в наш список аналогий можно внести и Инстаграмм:))

«…многие события жизни <…> суть парадоксальны и эклектичны» – эклектика – смешение воедино разнородных элементов. Так если одеть смокинг и спортивные штаны – это будет эклектика:)

«Вечером пришли секунданты на дуэль. Едва отделался» – 1912 год, как-никак.

«С одной стороны они выглядят очень личными, что говорится интимными» – в моем лексиконе слово «интимный» как раз и означает «глубоко личностный, сокровенный», не имея никакого сексуального оттенка.

«Отбирал ли он записи <…>особенно там, где касалось нелицеприятных мыслей о других, довольно известных людях» – по правилу «странных сближений» в то время я как раз читал параллельно статью Максима Шапиро в «Новом мире», где в частности говорилось, что Пушкин был очень деликатен в подобных вопросах, часто «зашифровывая звездочками» имена тех, над кем шутил или подвергал критике.

«…и довольно неприемлемы в напечатанном виде» – поймал себя на мысли, что уже не удивляюсь факту вызова Розанова на дуэль:))

Что касается самого факта «напечатанности», то тут мы имеем странный парадокс – с одной стороны Розанов действительно публикует свои глубоко интимные записи, с другой – ставит к «Уединенному» уточнение «На правах рукописи». Об этом же говорят и его рассуждения об «Уединенном», как о «книге без читателя», да и реплики типа «Проклятый Гутенберг» тоже характеризуют автора.

Но что вы скажете на то, что «книга без читателя» и «на правах рукописи» выходит тиражом 2400 экземпляров, и еще 1500 спустя несколько лет? Не лукавил ли Розанов, придумывая все эти высокопарные эпитеты? Не проще ли было, сказав что печататься, это «издавать свою душу», просто остановиться на этом и не городить огород дальше?

«…в сборник вошли очень разноплановые книги, распадающиеся на три большие группы (1-2-3, 4, 5), которые, по сути, мало чем объединены друг с другом, разве что фамилией автора» – если уж издавать «Людей лунного света», то в паре с «Темным ликом» – до цензурного вмешательства в 1910 году это была одна книга «В темных религиозных лучах», которую затем пришлось «обрезать» и трансформировать. А к «Уединенному» и «Опавшим листьям» хорошо подошли бы другие книги, написанные в таком «заметочном» стиле, например «Мимолетное» (1916 год, неиздано, первая публикация – 1994 год).

«Ну вот того, что Пушкин написал не только «Сказку о царе Салтане», но и скабрезные стихи – достаточно ли для того, чтобы издавать их под одной обложкой?» – а для издательства «Эксмо» – достаточно. Из этой серии у меня была книга Петра Кропоткина «Анархия: ее философия, ее идеал» – почти наполовину содержащая работы… литературоведческого характера. Вот такая вот анархия, анархия издательства.

«…в "Уединенном" было куда меньше вдохновения и параллелей» – хотя, конечно, слова Зинаиды Гиппиус: «Такой книги нельзя быть», сказанные как раз про «Уединенное» – необычайно жгучие вышли.

«х» – конечно, символ «х» вместо звездочек, довольно оригинален, тем более в виде «х х х » (три икса, эксэксэкс), местами очень сочетаясь с мыслями розанова:) но в данном случае обычные звездочки у меня используются как отсылка к сноскам, вот и приходится «выкручиваться». интересно, что в «уединенных» заметках розанова есть и некоторая иерархия звездочек – помимо трех разделяющих звездочек, автор использует и две, и одну, для разграничений одной заметки. к сожалению, нынешние издатели не всегда четко воспроизводят эту иерархию, понижая уровень аутентичности текста:( со своей стороны, в своей рецензии, я тоже экспериментировал с разным количеством звездочек, создавая, подобно розанову, внутреннее подразделение текста.

«Ах… Знать бы где упасть…» – имеется в виду поговорка: «Знать бы где упасть – соломки бы подстелил»

«…поэтому приходится перераспределять энергию на другие виды деятельности (например, на творчество)» – вообще, некоторые пассажи из самого начала книги очень настораживают, если не сказать больше. Вот, например, откуда автор черпает свои познания о половой жизни:

В европейской литературе есть книжка, и даже, пожалуй, книжонка, из которой, как это ни неприятно, только и можно почерпнуть некоторые факты половой жизни
Или вот еще шедевр из этой же серии:

Мне лично половая жизнь ни из рассказов, ни из книг не известна в большей степени, чем как это узнаешь случайно.
Странно, что упоминанием «книжонки» и всех этих «случайно узнаешь» автор хочет показаться большим знатоком в вопросах секса. Ну правда – странная логика.

«…апостол Павел достаточно подробно раскрывает основы христианского обустройства семьи в "Первом послании к коринфянам" – некоторые пассажи из этой книги Розанов цитирует в своей работе» – точнее – цитирует того, кто цитирует это послание (Марию Безобразову), лишний раз затрудняя понимание того, что он сам хочет сказать.

«Все, что нес – ничего не донес // Значит ты ничего не принес» – слова из песни группы «Наутиллус-помпилиус».

«у него не было возможности выразить «свои мысли в более либеральном духе», вот и приходилось прибегать к псевдонимам» – что касается псевдонимов то это приемлемо для писателя, но неприемлемо для человека, выступающего в печати с критическими публикациями. Ну, примерно то же самое, что гавкать на форуме, спрятавшись за левый никнейм. Если считаешь себя возможным критиковать – критикуй под своим истинным именем. Это моя личная позиция в журналистике, но вовсе не слова «на кухне с ноутбуком» – на меня три раза подавали в суд, в том числе два раза – «за дискредитацию деятельности органов внутренних дел».

«...читая материалы из "Черного пламени"» – «Черного огня», конечно. Описка вполне «по Фрейду», потому для истории оставлю как было:) А перепутал все не без участия «Бледного пламени» Владимира Набокова, где название поэмы – суть аллюзия из Шекспира, по смыслу связанная с лунным светом:)))
«Мостики к другим произведениям» – когда они очень близко по времени, я называю их «странными сближениями».
«…упоминание об условных знаках на конспиративных квартирах напомнило анекдот про Штирлица» – ага:

Тридцать девять утюгов стояло на подоконнике. «Явка провалена, – понял Штирлиц, – трех утюгов не хватает».

======================
Читать далее
35 понравилось
27
1,1K