Собрание сочинений в 24 томах. Том 20. Поиски абсолюта. Мараны. Драма на берегу моря. Прощенный Мельмот. Проклятое дитя. Гамбара

Развернув лист, Эммануил увидал слова: Открытие Абсолюта. (...). Валтасар поднял сведенную яростью руку и громовым голосом крикнул знаменитое слово Архимеда: «Эврика!» (Я нашел). А затем его бессильное тело тяжело рухнуло на постель, и с ужасным стоном он умер.

В одно мгновение обежала Маргарита дом, в каждой комнате которого открывалось нестерпимое зрелище наготы, такой же, как в зале и столовой. Идея Абсолюта прошла повсюду, подобно пожару.

С волками жить, по-волчьи выть.

Он, как титан, поднял на своих руках мир, и вновь мир, еще тяжелее, упал ему на грудь.

Он потерял всякую предусмотрительность, вроде тех негров, которые утром за глоток водки продают жену, а вечером плачут о ней.

Любовь — не только чувство, она, кроме того, и мастерство. В самом простом слове, в знаке внимания, в каком-нибудь пустяке женщина узнает возвышенного художника, способного касаться ее сердца, не иссушая его.

Валтасару уже исполнилось 59 лет. К этим годам овладевшая им мысль приобрела ту навязчивость, которая свидетельствует о начинающейся мономании.

Когда не стало Жозефины, всякий понял, что у дома Клаасов была душа и что душа эта исчезла.

— Вся жизнь для тебя в науке. У великого человека не должно быть ни жены, ни детей. Идите в одиночестве путями нищеты! Ваши добродетели — не те, что у обыкновенных людей, вы принадлежите всему миру и не можете принадлежать ни жене, ни семье. Возле вас сохнет земля, как возле больших деревьев! -(Г-жа Клаас).

- Я-то в тебя верю. Я знаю, что ты велик, учен, гениален; но для толпы гениальность подобна безумию. Слава — солнце мертвых; при жизни ты будешь несчастен, как все великие люди, и разоришь детей. Я ухожу, не порадовавшись твоей известности, которая утешила бы меня в утрате счастья. -(Г-жа Клаас).