The Magician

Самый большой сюрприз он преподнес нам в конце учебы, когда вышел на первое место по успеваемости, хотя никто никогда не видел, чтобы он занимался. Покинув Оксфорд, он, кажется, никогда больше туда не заглядывал.

Его страсть к велеречию резко контрастировала с бытовым языком тех, с кем он разговаривал.

Оливер изображал из себя всезнающего, что в равной степени впечатляло и раздражало. Ни разу не довелось мне услышать, чтобы он признался, что не читал какой-нибудь книги. Частенько, когда я старался подловить его, он сбивал меня с толку, цитируя целые абзацы из других книг, которых, могу поклясться, он и в глаза не видел.

Победив, он издевался над побежденными, грубо высмеивая их. А это так трудно выносить в юности.

Он поступил в Оксфорд из Итона с репутацией отличного спортсмена и большого оригинала. Но вы же знаете, что ничего так не вызывает неприязни мальчишек, как последнее качество, и вскоре Хаддо стал страшно непопулярен.

Странно, что он заинтересовал Вас, поскольку его эксцентричность отталкивает от него людей со свойственным Вам практическим складом ума.

 – Невозможно представить себе человека, менее похожего на чародея. Его глаза светились добродушием, большущая седая борода прикрывала почти половину груди. Он был низенький и толстый.
   – Очевидно, занятие черной магией располагает к полноте, – ледяным голосом процедил Артур.

  – Я не могу объяснить этого, – раздраженно ответил, Артур, – но и не склонен приписывать сверхъестественной силе то, чего не могу понять в данный момент.

Сюзи находили очаровательным запах книг, отдающий странной затхлостью.

Это была просторная комната, но книжные шкафы, выстроившиеся вдоль стен, и массивный письменный стол, заваленный книгами, изрядно уменьшали ее площадь. Книги занимали все вокруг. Они громоздились на полу, лежали на стульях, так что свободного места почти не оставалось. Сюзи восхищенно охнула.

Когда я чего-то сильно желал, то обычно получал это. И не вижу, почему теперь должно быть иначе.

Маргарет обладала достаточным воображением, чтобы понять, как нелегко такому практичному человеку, как он, выразить свои чувства.

   – Вы владеете великолепной коллекцией небылиц.

Лично у него не было никаких сомнений: либо Хаддо верит тому, во что может верить только ненормальный, либо он шарлатан, старающийся привлечь к себе внимание экстравагантностью. В любом случае он заслуживает пре зрения. Абсолютно ясно, что ни он, ни кто другой не может творить чудеса.

– Ваш смех напоминает мне треск горящего под котлом хвороста.

Никогда прежде не встречал он людей, подобных Хаддо, и не мог понять, какую радость можно находить в искусном сочинении неправдоподобных приключений.

Хотелось бы узнать, по-прежнему ли посвящаете вы ваши таланты неблагодарному искусству вместо того, чтобы с большей пользой применить их в торговле галантереей?

Сначала меня шокировало, что старая дама называет его зятьком, одновременно афишируя свои отношения с мужем собственной дочери, но теперь это кажется мне вполне естественным.

– Это доброе милое создание. Зовут его Джэгсан. Хотя человек добродетельный и трудолюбивый. Я не видела его работ, но кажется – бесталанный.
   – Откуда вам это известно, если не видели? – так же, шепотом, спросил Артур.
   – О, здесь принято думать, что ни у кого нет таланта, – засмеялась Сюзи. – Мы сочувствуем друг другу, но не имеем иллюзий относительно ценности работ соседа.

Мне незачем приносить себя в жертву, потому что я люблю его, и все, что делаю, делаю с наслаждением.