Ну вот и закончилась моя более чем четырёхлетняя эпопея с циклом романов «Ругон-Маккары»: начало чтению было положено в ноябре 2015 года, затем были следующие тома (правда, не по порядку, но быстро исправился), и вот на макушке лета 20 года разорвана финишная лента.

Этот роман и в самом деле создан автором последним в цикле — ощущение это возникает прежде всего потому, что в первой трети книги Золя, по сути, делает краткий экскурс по всем предыдущим девятнадцати книгам. Точнее, герой романа доктор Паскаль кратенько вспоминает уже знакомую нам историю семейства Ругонов и Маккаров, как бы подводя к основной теме своего профессионального занятия и заодно напоминая читателю о всём прочитанном.

А занят доктор Паскаль ни много ни мало как изучением наследственности и принципами закрепления в роду тех или иных характерологических и физиологических признаков. Наверное по тем временам это была весьма актуальная и передовая тема (просто сам-то я кроме законов Менделя и знания, что есть такие штуки — гены, больше ничего существенного о наследственных механизмах не знаю), и доктор Паскаль (а вместе с ним и автор и, соответственно, читатели) вовсю стараются разобраться с этими законами, механизмами и принципами и понять, что именно будет унаследовано потомками, а что мимо проскочит.

А параллельно и вместе с тем одновременно с этим научным занятием доктор Паскаль занят воспитанием своей племянницы, прелестной очаровательной девушки в возрасте «на выданье», т. е. уже за двадцать. Ну, и, наверное, понятно, что при таком соседстве рано или поздно должно возникнуть и чувство и, возможно, отношения. А тут ещё и ситуация некоторого соперничества имеется, и ревности, и всякое такое прочее, что изрядно вмешивается в эти события и отношения. И потому любовно-лирическая и одновременно драматическая тема (тема любви всегда драматическая, даже если это взаимное чувство) цветёт на страницах романа не по детски — любителям любовной романтики самое то.

И конечно же оттенком этой романтико-любовной темы стало размышление автора о любви и отношениях, и тем более о браке между людьми с разницей в возрасте в целое поколение (например, когда ему вот-вот шестьдесят, а ей только-только двадцать пять). И думаю, что автор не просто так из авторской прихоти выводит в романе именно такой конец — хотя бы просто потому, что всё равно именно на такой финал отношений и обречены такого рода пары: старший неизбежно сначала станет недееспособным (в определённых смыслах), а затем и вовсе оставит своего партнёра в одиночестве. И потому, как мне кажется, старший мужчина должен брать на себя ответственность не связывать свою юную возлюбленную серьёзными отношениями...

Конечно же все эти моменты крепко переплетены в романе, и читатель то и дело, т. е. фактически непрерывно вынужден переживать то за одного героя, то за другого персонажа, то за третьим следить вприщур, так что выходит нескучно и довольно интересно. Тем более, что по части литературных достоинств Золя и в этом романе не выцвел и не поблек.

А в общем и целом: жизнь продолжается, друзья — и в романе и в реале. И хотя с Ругонами и Маккарами покончено, однако это вовсе не значит, что я расстаюсь с Эмилем Золя — уж как минимум с «Терезой Ракен» знакомство свести хочется.

__Символично, что начавшаяся в Плассане история Ругон-Маккаров в нём же и закончилась. Было приятно вновь прогуляться по живописным местам этого пасторального городка под звонкое журчание неугомонной Вьорны, и то, что сопровождающим был уже хорошо знакомый Паскаль Ругон, поначалу очень даже радовало, думалось, что уж этот образованный и благоразумный представитель сего семейства не огорчит. Но что же случилось? Что стало с этим некогда разумным учёным мужем, который совсем недавно хвастливо утверждал, что ему чужды недостатки его родных? О, в дело вмешалась они – чувства: шестидесятилетний доктор вдруг воспылал желанием к двадцатипятилетней деве. Звучит просто потрясающе, а если учесть то, что она приходилась ему племянницей, которую он воспитывал с семи лет, то и вовсе слов не находится. Не было у него пороков, говаривал он... Да, заметно.

Давно я не сталкивалась с настолько омерзительной любовной историей, и дело даже не в возрасте и кровосмешении, что можно было бы ещё худо-бедно списать на то время. Паскаль на протяжении всей жизни робел перед взрослыми женщинами и боялся их, и тут перед ним в ночи предстала в одной рубашке его племянница, и он, грубо схватив её за обнажённые руки, вдруг понял – это любовь! Немаловажен тот факт, что Клотильда никого кроме него не знала, у неё не было друзей, она не ходила в школу, она вообще не покидала дом, зато она обожала саму идею великой любви; ну что же, она её нашла в лице любимого дядюшки, который, оказывается, и ранее засматривался на юных красавиц. Иронично, что несколько раз было прямо сказано, что его привлекли в девушке именно что юность и неопытность, и вот просто вдуматься в то, насколько это отвратительно: немощный мужчина воспитал для самого себя покорную девушку, которая неустанно кричала о том, что она его вещь и он может делать с ней всё что захочет... И это любовь, да? Вообще, это довольно сложный вопрос – стоит ли поднимать тему личной жизни автора при критике его произведения, но вот как в данном случае обходить стороной самого Эмиля Золя, который этим своим творением определённо пытался оправдать свой адюльтер с молоденькой служанкой? У Паскаля не было жены, но то, что он избрал свою племянницу, которая была ему как дочь, дабы она, такая свеженькая, делала его счастливым... Так что там о наследственности и вырождении?

И вот тут начинается самое возмутительное (хотя казалось бы, худшее позади...). На протяжении всего романа-реки положительных героев было крайне мало, практически все они были безлики, вводились они лишь для того, чтобы автор при их помощи мог привести свои собственные взгляды и суждения. Паскаль как раз такой персонаж. Вся эта так называемая любовная – ugh – история то и дело прерывалась суждениями о самом разном: науке и её будущем, жизни в целом и, конечно же, наследственности. Ранее авторские думы особых нареканий не вызывали, но этим романом он перечеркнул просто всё. В ребёнке выражались черты предыдущего любовника матери, потому что почему нет, это ведь так работает (нет), введённая в организм при помощи шприца простая вода помогала тяжелобольным (ну что тут сказать...), и моё любимое: если любовь не приводила к рождению ребёнка, то эта любовь «лишь ненужная грязь» (поэтому сам автор и стал изменять своей бездетной супруге, видимо). Вкупе со сценами постоянно совокупляющихся дяди и племянницы, которые больше ничем толковым не занимались и вели праздный образ жизни, всё это выглядело просто дико. Поразительно, как можно было смешать такое с вполне дельными мыслями о постоянно обновляющейся жизни, которая несмотря ни на что всегда берёт своё, и пусть она и уродлива, она в то же время и прекрасна. Ну да, кто как наслаждается этой самой жизнью... И правда, почему же род Ругон-Маккаров уже через пять поколений начал вырождаться? Паскалю следовало бы не племянниц развращать, а пристальнее вглядываться в генеалогическое древо своей семьи, ибо он был прав, именно в его гнилых ветвях таились все ответы, только он их, увы, так и не увидел.

__Не передать словами, как же это горько – сталкиваться с таким отвратительным во всех отношениях завершением столь эпичного цикла, который практически на всём пути вызывал лишь восхищение. Я ожидала от этой книги некоего общего итога, а получила жалкие самооправдания и псевдонаучные выводы, непонятно для чего и кого вообще сделанные. И всё же это было великолепное путешествие длиною в два месяца. Берясь за следующую книгу, я понятия не имела куда на этот раз отправит меня автор, и это было удивительное чувство, в этих двадцати томах было просто всё, «прекрасное и отвратительное, возвышенное и низменное, цветы и грязь, рыдания и смех, словом, весь поток жизни, куда-то безостановочно уносящий человечество». Да, время идёт и многое меняется, но только не человек, и сложно сказать, плохо это или хорошо. Успокаивает лишь одно: жизнь всегда берёт своё.

«Доктор Паскаль» - не просто заключительный роман двадцатитомной эпопеи Ругон-Маккаров, но и подведение итогов. Паскаль раскладывает на столе обширное семейное древо, указывает на имена и перечисляет даты, детей, пороки... Получается одновременно и взгляд назад «в предыдущих сериях» и собранный наконец-то в одну картину паззл на тысячи кусочков.

Кто же такой Доктор Паскаль? Паскаль Ругон, настолько не похожий на своих родственников, что никто никогда не зовет его Ругоном: сын Пьера и Фелисите, родной брат Эжена (политика), Саккара (чиновника и дельца), Сидонии (маклерши) и Марты. Ему чужды интриги и стремление к обогащению семьи, он живет в тишине и покое, воспитывает племянницу Клотильду и мечтает создать универсальное лекарство от всех болезней. А еще он пишет этакую летопись своей семьи, пристально отслеживая судьбы. Именно доктор Паскаль объединяет все листочки на этом древе, анализирует пороки и болезни каждого, чтобы составить целый трактат о наследственности. Надо ли говорить, что его мать Фелисите ненавидит эти бумаги всей душой? Она так долго завоевывала Плассан, так тщательно выстраивала историю вокруг своей семьи, чтобы ее собственный сын испачкал все грязью!

Сам Паскаль чувствует себя в стороне от всех семейных пороков. Можно сказать, что даже стоит в белом пальто, так как к своим шестидесяти годам не обзавелся семьей, не спился и общество его очень любит. Ему нечего о себе написать, он лишь перебирает свои записи и часами проводит в кабинете, пытаясь изобрести чудодейственное впрыскивание.

Мне в какой-то момент даже начало казаться, что в этой книге ничего не произойдет, кроме напоминания читателю о предыдущих книгах, да теплой картины стареющего на лоне природы врача, мечтающего помочь всему миру. Но ни мне, ни Паскалю не стоило забывать о его собственной же теории наследственности. И в нем разгорается страсть к юной Клотильде. Клотильде двадцать пять, ее с детства воспитал Паскаль, был ее учителем и фигурой отца, она пылкая и прекрасная девушка. И Клотильда отвечает Паскалю взаимностью.

О да, настоящий семейный скандал. Отношения между шестидесятилетним дядей и двадцатилетней племянницей порицаемы обществом (и мной). И если общество Плассана довольно быстро насплетничалось и даже Фелисите стало волновать лишь то, что они не сочетаются церковным браком, мне эта «любовная» линия была отвратительна. Но она хорошо иллюстрирует тот факт, что и Паскалю было не чуждо семейное безумие, как бы он его не отрицал. Потому что прежде спокойный и расчетливый доктор тратит на Клотильду почти все свое состояние и даже мечтает о ребенке, хотя уж кто кто, а он должен знать об опасности близкородственных связей.

Во второй половине история меняет темп, перестает быть спокойной и светлой, но становится стремительной и лихорадочной, намекая на то, что хорошего финала для всех не существует. Но Фелисите, Фелисите всегда торжествует.

На мой взгляд, не самая плохая финальная точка для цикла, дающая хороший обзор на всё семейство и всё закольцовывающая: прародительница, безумная Аделаида Фук, доживает до ста пяти лет и проводит время рядом со своим пра-правнуком Шарлем, очень на нее похожим внешне. У Шарля нарушение развития и интеллекта — в свои пятнадцать он ведет себя как маленький ребенок, и олицетворяет собой умирание рода.

А Паскаль, в своих исследованиях семьи вспоминающий судьбу каждого (и да, Октав, ты меня разочаровал!), возлагает много надежд на крепкого и честного крестьянина Жана Маккара. Быть может, именно у него получится добавить на семейное древо крепких и здоровых листьев?