Марианна и неизвестный из Тосканы

Я хочу, чтобы во мне продолжал кипеть гнев, — вскричала креолка в драматическом порыве, — надо, чтобы я долго вспоминала вероломство мужчин. Хорошо запомни это, несчастная! Верить тому, что нашептывает мужчина, все равно что верить капризному ветерку. Лучший из них — гнусное чудовище, а мы — его несчастные жертвы.

Однажды Наполеон, со смехом цитируя Овидия, сказал ей, что любовь — нечто вроде военной службы. Для Марианны же это было еще хуже: нечто вроде пострижения в монахини с такими спутниками, как одиночество и воспоминания, только усугублявшими тягостное ощущение обмана.

Тайное предчувствие подсказывало ей, что прошлого уже не вернуть. Реальностью оставалась розовая глупая баба, реальностью были только что сказанные слова… слова, за которыми последует его отъезд и молчание. Опасное молчание.

Смените эту печальную мину! Улыбнитесь мне! Жизнь снова будет полна очарования, вот увидите.

Отныне у любви появится горький привкус одиночества и отрешенности. Вернется ли к ней снова то ощущение ослепительного, чистого счастья, наполнявшего ее в течение нескольких недель? Или надо привыкать отдавать все, ничего не получая взамен?

Беспокойство — неприятная подруга… Время вдруг стало тянуться томительно медленно. Она предчувствовала битву и хотела поскорее в нее броситься.

— Самое тягостное у вашего брата аристократа это то, что вы считаете своим долгом всегда употреблять громкие слова для самых простых вещей.

– Я считаю, что вы молоды, удивительно… убийственно молоды! Вы бросаетесь на все, что может вас поранить, в ослеплении обезумевшей птицы. Когда вы станете старше, вы научитесь уклоняться от стальных капканов, которые так умело расставляет жизнь на дорогах человеческих, чтобы калечить и убивать, вы научитесь закрывать глаза и уши, чтобы, по меньшей мере, охранять ваши заблуждения и душевный покой. Но сейчас слишком рано…

Как же мог этот человек, совсем недавно обладавший ею с такой страстью, как будто искренне клявшийся, что она одна царит в его сердце, смотреть теперь на эту высокую рыжую телку с видом ребенка, впервые получившего рождественский подарок? В бешенстве молодая женщина вонзила ногти себе в ладони и заскрипела зубами, чтобы не взвыть от боли и злобы.

— Никогда не следует оглядываться назад, — сказал он тихо, — и советоваться с прошлым. Ваше царство — будущее.

Она потеряла трон, но обрела любовь. Одно компенсирует другое, и, если хочешь знать мое мнение, это только справедливо!

Обещания ничего не стоят, особенно, когда уверен, что не сдержишь их.

- Дорогое дитя, если хочешь прожить жизнь, не заставляя ни себя, ни других особенно страдать, лучше всего стараться найти во всем юмористическую сторону.

Никому никогда не удавалось сковать язык людей, а тем более их воображение.

– Скажите же наконец то, что вы собирались, и покончим с этим. Чего вы хотите?
Он прикрыл один глаз, взглянул на нее и улыбнулся.
– Правила вежливости требуют, чтобы я ответил: «Вас!», и это было бы одновременно справедливостью и истиной, но мы об этом еще поговорим позже… на досуге. Нет, у меня в этот момент заботы гораздо более низменные: мне нужны деньги.

Может быть, он самый великий кавалерист Империи, но в таком случае ему никогда не следует показываться без своей лошади. Один он выглядел как-то неукомплектованно.

Если это возможно - значит сделано, невозможно - будет сделано.

...между самым безумным восхищением и самой скромной любовью существует такая бездонная пропать!

Такова сущность мужчины: потребность в переменах, непреодолимая склонность к полигамии, даже когда он страстно влюблен.