Линкольн

Для своего времени Линкольн — правдивая история американского народа. Он шел впереди своего народа на шаг, на два; он замедлял движение, когда народ медлил, и ускорял свои шаги, когда народ устремлялся вперед. Он был настоящим представителем этого континента, он полностью принадлежал народу — он был его отцом.

Только события создают президента.

Прежде чем передать приходившие газеты подписчикам, Линкольн успевал прочитать их.

Много ночей Авраам проводил один за книгами, досиживая до рассвета, и это подорвало его здоровье. Он переутомился, и друзья стали убеждать его, что он выглядит, как беспробудный пьяница после двухнедельного запоя. «Вы же убиваете себя», — говорили ему люди, хорошо к нему относившиеся.

Под этой внешней неподвижностью бытия проходило умственное и моральное созревание, медленное и неуклонное, как созревание зерна в плодородной иллинойской земле.
Прислонившись к дверному косяку лавки, в которую редко кто заглядывал, он часами стоял молча, набираясь сил, как набирает соки росток пшеницы. На аукционе в Спрингфилде Авраам купил начальный учебник по праву и тщательно изучал его.

Проведя вечер в Белом доме, один спрингфилдский приятель, растягивая слова, спросил:
— Что это за чувство — быть президентом Соединенных Штатов?
— Вы слышали о человеке, которого измазали дегтем, обваляли в перьях и в таком виде торжественно вывезли из города? Из толпы кто-то спросил его, как ему это все нравится? Он ответил, что если бы не почести, которые ему при этом оказывали, он предпочел бы уйти незаметно на своих двоих.

На исходе лета и в начале осени 1863 года заметно усилилась лояльность к Линкольну, вера в его проницательность, в его знание путей и способов к достижению поставленной цели.

Однажды вечером в библиотеке верховного суда Линкольн копался в книгах и документах. Когда пришла пора закрывать библиотеку на ночь, он сложил все непрочитанные книги, связал их большим цветным платком, просунул палку под узел, закинул книги за спину и унес их к себе в пансион, чтобы там продолжать работу.

Принц де Жуанвиль спросил президента, какую он проводит политическую линию? Линкольн ответил:
— Никакой линии у меня нет. Моя жизнь уходит на то, чтобы не дать шторму унести мою палатку, и я забиваю колышки с такой же быстротой, с какой буря их вырывает.

Генерал Эгберт Виле в бытность его губернатором Норфолка проводил много времени с президентом в неофициальных беседах. Виле запомнил слова президента:
— Если у меня и есть какой-то порок, то это неспособность сказать человеку «нет». Благодарю господа, что он меня не сделал женщиной; но если бы он и сделал меня женщиной, я полагаю, он сотворил бы меня не менее безобразной, чем я есть, и никто никогда не пытался бы меня соблазнить.

- Отдыхать? - спросил он Ноа Брукса после прогулки верхом. - Я не знаю отдыха в вашем понимании. Я полагаю, что отдыхать полезно для организма. Но моя усталость где-то далеко внутри меня, и мне ее не достать.

В вагоне поезда беседовали две кавакерши.

• Думаю, что победит Джефферсон.
• Почему ты так думаешь?
• Потому что Джефферсон человек богомольный.
• И Авраам молится.
• Это так, но Господь думает, что Авраам просто подшучивает над ним.

  Газеты добавили в связи с этим, что сам Линкольн считал, что это лучший анекдот о нем, который он "когда-либо читал в газетах".

В одном параграфе намечалась поправка к конституции, в которой предлагалось официально признать существование Бога. Этот параграф не вызвал ни одного положительного отклика у министров. Прежде чем прочитать его, президент сам выразил свои сомнения, ибо этот параграф был ему навязан определенными кругами церковников.

Грант телеграфировал Линкольну, что Шеридан захватил несколько тысяч пленных, среди них сын генерала Ли и генералы Юэл, Кершоу, Бэтон, Корс и Дебрэй. Шеридан писал: "Думаю, что если нажать, то Ли сдастся". Линкольн ответил Гранту: "Нажмите".