Деньги

Тут, на Земле, скопился весьма разношерстный сброд, ни одной совпадающей челюсти или отпечатков пальцев. Кого тут только ни встретишь. Хлам и срам, причем ни капли стыда, ну ни капельки. Все полны решимости следовать своей натуре, и это неизбежно. Баб достало сидеть под нами, мужиками. Голубым и розовым надоело смущаться перед натуралами. У черных вот уже где сидит вся эта белая власть. Уличные преступники предпочли бы заниматься своим делом без вмешательства полиции, которая все время пытается, подумать только, арестовать их и засадить в тюрягу, ну это уж вообще. Нынче даже педофил — адепт насилия в столь чистом виде, ему, видишь ли, годятся только дети, — осмеливается показать свое замаскированное лицо; он тоже хочет немного уважения.

Да, чуть не забыл, — еще неподалеку от меня живет один, с позволения сказать, писатель. Мне его как-то показали в пивняке, потом я встречал его в зале игровых автоматов «Фэмили фан», а еще видел, как он направляется в прачечную-автомат с синей сумкой для белья. Вряд ли писатель такую уж большую деньгу зашибает, верно?.. Каждый раз он замирает как вкопанный и глазеет на меня. Морда скептически перекошена — но кривая всезнающая ухмылка явно намекает на тайный сговор. Меня от него просто трясет. «Что, съел?!»— однажды крикнул я ему с другой стороны улицы и вскинул два пальца буквой "V", и угрожающе потряс кулаком. А ему хоть бы хны — с места не сдвинулся, все глазел и глазел. Зовут его, если мне не соврали, Мартин Эмис. Никогда о нем не слышал. Читали его что-нибудь?

Селина будто бы прямиком из журнала для мужчин. Не исключено, что она действительно оттуда — журналов этих столько сейчас развелось, за всеми и не уследишь. Обычные девушки совсем не такие, как девушки в порнографических журналах. Но вот один малоизвестный факт: девушки в порнографических журналах тоже совсем не такие, как девушки в порнографических журналах. В этом-то самая суть порнографии, самая суть мужчин: они вечно дают превратное представление о женщинах, совершенно превратное. Таких девушек, как в журналах для мужчин, не существует вообще — даже Селина не такая, даже сами девушки из журналов для мужчин не такие. Я их проверял, неоднократно проверял, так что я в курсе. Выходит, что у всего есть свой человеческий аспект, чисто человеческий. Но только попробуйте объяснить это порнографии. Или мужчинам.

Можно пойти еще дальше и сказать, что Нью-Йорк — это ДЖУНГЛИ!!! В тени вековых стволов, слепленных из оплывающего гудрона, злобное Лимпопо заболоченной Девятой авеню несет гневную флотилию крокодилов и драконов, тигровых акул, ревунов и шаманов. На углах стоят колдуны и охотники за головами, вудуисты в трансе — аборигены, которые в джунглях, как рыба в воде. А ночью под сенью экваториальных крон и парникового облачного покрова разносится звериный вой сирен, и вспыхивают костры, чтобы не подпустить чудищ. Будьте осторожны: на улицах полно капканов, ловчих ям. Наймите проводника. Не забудьте сыворотку от змеиных укусов, от яда— духовых стрел. Никаких шуток. Джунгли — это очень серьезно.

Деньги беспечно фигурируют в покрое и фактуре ее одежды, в замшевости сумочки, в блеске волос и яркости губ. Длинные ноги прошли изрядный путь, и не только сквозь время. Розовый язычок владеет французским, итальянским, немецким. Выжидательные глаза повидали многое и ожидают увидеть гораздо больше. Еще в юности она придирчиво отбирала кавалеров, элиту — небо и земля по сравнению с обычным сбродом, нерегулярными войсками, наемниками, рядовыми срочной службы. Улыбается она проницательно, возбужденно и игриво — но также невинно, поскольку деньги приносят ощущение невинности, если были с вами всю дорогу.

Какая жалость, что мне никто не внушил самодисциплину — в детстве, когда все усваивается само собой. Еще могли бы внушить мне чувство гордости, собственного достоинства, а заодно и французский, если уж на то пошло. И ведь без малейшего напряга можно было, самотеком. Но ничего подобного никто мне не внушал, и я решил взять дело в свои руки. Периодически я усаживаюсь и пытаюсь внушить себе самодисциплину. Правда, надолго меня не хватает (все-таки самодисциплина — это довольно скучно), и в конце концов я всегда отправляюсь искать приключений.

Меня-то занесло в Стратфорд по делу, мы снимали рекламу нового быстроразогреваемого рулета с яйцами и ветчиной, или это был не рулет, а булочка, или «богатырский», из целого батона, сэндвич; как же его звали, «ом-лет», «ам-лет»... вспомнил— «гам-лет». Съемки проходили в каком-то театре, прямо на сцене. Актер в черном трико, с черепом и скипетром, все дела, ему еще не давала проходу полоумная девица, которую он довел до ручки. И тут вдруг подваливает эдакая длинноногая буферастая цыпа в кружевных трусиках и лифчике, с парой дымящихся «гамлетов» на подносе. Она подмигивает этому доходяге — и все путем. У меня, наверно, ни одного ролика не было без фигуристой цыпочки в нижнем белье. Можно сказать, это мой отличительный знак. На особую тонкость я никогда и не претендовал. Но после моих роликов «быстрое питание» разлеталось просто со сверхзвуковой скоростью.