Собрание сочинений в пяти томах. Том 2

- Капитаном был Флинт. А я был квартирмейстером, потому что у меня нога деревянная. Я потерял ногу в том же деле, в котором старый Пью потерял свои иллюминаторы. Мне ампутировал ее ученый хирург - он учился в колледже и знал всю латынь наизусть. А все же не отвертелся от виселицы -его вздернули в Корсо-Касле, как собаку, сушиться на солнышке... рядом с другими. Да! То были люди Робертса, и погибли они потому, что меняли названия своих кораблей. Сегодня корабль называется "Королевское счастье", а завтра как-нибудь иначе. А по-нашему - как окрестили судно, так оно всегда и должно называться. Мы не меняли названия "Кассандры", и она благополучно доставила нас домой с Малабара, после того как Ингленд захватил вице-короля Индии. Не менял своего прозвища и "Морж", старый корабль Флинта, который до бортов был полон кровью, а золота на нем было столько, что он чуть не пошел ко дну.

Я был на корабле Флинта, когда он зарыл сокровища. С ним было еще шесть моряков -здоровенные, сильные люди. Они пробыли на острове с неделю, а мы сидели на старом "Морже". В один прекрасный день мы увидели шлюпку, а в шлюпке сидел Флинт, и голова его была повязана синим платком. Всходило солнце. Он был бледен как смерть и плыл к нам... один, а остальные шестеро были убиты...убиты и похоронены... да... Как он расправился с ними, никто из нас никогда не узнал. Была ли там драка, резня или внезапная смерть... А он был один против шестерых!.. Билли Бонс был штурманом, а Долговязый Джон — квартирмейстером. Они спросили у него, где сокровища. "Ступайте на берег и поищите, - сказал он в ответ. - Но, клянусь громом, корабль не станет вас ждать".

Вскоре он сидел уже у собственного камина. По другую сторону сидел его помощник мистер Гест, а между ними, на точно рассчитанном расстоянии от огня, помещалась бутылка особого старого вина, которая давно таилась от солнечных лучей в подвалах дома. Город все так же тонул в тумане, и уличные фонари светились, как рубины, но сквозь спустившиеся вниз облака, все окутывавшие и душившие, жизнь города катилась по большим артериям и шумела, точно могучий ветер. В комнате же было весело от пылавшего камина. В бутылке давно растворились все кислоты, время смягчило великолепный оттенок вина; так густеют с годами краски витражей. Жар осенних дней, накалявших когда-то виноградники по склонам холмов, готов был выйти на свободу, чтобы разогнать туманы Лондона. Адвокат постепенно успокаивался.