Цитаты из книги Бэббит. Эроусмит

Он (Макс Готлиб) был, в самом деле, доподлинный учёный. Он принадлежал к числу великих благодетелей человечества.

- Самая важная вещь в жизни -- не жить, а думать о жизни. -(Готлиб).

- Физическая химия -- это сила, это -- точность, жизнь. -(Готлиб).

- Основной принцип науки, который гласит: ждать и сомневаться. -(Готлиб).

Самодовольство — вот худший в мире враг!

Все говорят: Только не искажайте истину!  и все беснуются, когда им указываешь, что они сами первые ее искажают.

Почести! Получишь их, заважничаешь, а потом, когда ты к ним привык и вдруг лишился, чувствуешь себя идиотски…

Лишь немногие женщины могут надолго удержаться от попыток исправлять близкого им мужчину, а исправлять означает переделывать человека из того, что он есть (чем бы он ни был) в нечто другое.

Все-таки невредно время от времени высказаться перед публикой. Это заставляет мыслить более четко.

Чрезвычайным событием явилось перекладывание всех вещей из карманов коричневого костюма в карманы серого. К своим вещам Бэббит относился серьезно. Он видел в них вечные ценности, такие же, как бейсбол или республиканская партия.

Он напряжённо думал. Ему пришло в голову, что, может быть, вся его деятельная жизнь, к которой он привык, идёт впустую; что и рай, каким его изображает достопочтенный доктор Джон Дженнисон Дрю, и нереален, и достаточно скучен; что делать деньги — сомнительное удовольствие, что вряд ли стоит растить детей только для того, чтобы они потом сами растили детей, а те, в свою очередь, растили своих детей. К чему всё это? Что ему, в сущности, нужно?

На Сент-Губерте вам нельзя быть только хорошим врачом. Вы должны проникнуться жалостью к ряду грядущих поколений, такою жалостью, чтоб она дала вам силу не поддаваться жалости к людям, которые будут умирать у вас на глазах.

Столовая была великолепна и крайне безобразна: тисненая кожа, истерика позолоты и полный ассортимент слуг, следивших, умеют ли гости пользоваться вилками для спаржи.

Этот год, проведенный в Чикаго, был отравлен тем, что весь свой рабочий день Мартин не жил. Шевеля проворными руками и одной десятой мозга, он делал анализ крови и мочи, проверку на Вассермана, изредка вскрытие, и все это время был мертвецом в белом кафельном гробу.

...в своей преданности чистой науке, искусству для искусства, он предпочтет, чтоб людей убивали правильной терапией, а не вылечивали бы неправильной. Построив храм для человечества, он в нем не отвел места человеку.

Щебет птиц весной, шелест опадающего цвета яблони в неподвижном воздухе, полуночный лай сонных собак, - кто опишет их, не сбиваясь на трафарет?

Что ж, разве мир обязан платить мне за то, что я делаю, что хочу и что ему не нужно?

Господа, самая важная вещь в жизни - не жить, а думать о жизни. И самое важное в проведении опытов - не сделать опыт, а записать его.