Миссис Снелл была в шляпе. Это оригинальное сооружение из черного фетра она не снимала не только все минувшее лето, но три лета подряд — в любую жару, при любых обстоятельствах, склоняясь над бесчисленными гладильными досками и орудуя бесчисленными пылесосами. Ярлык фирмы «Карнеги» еще держался на подкладке — поблекший, но, смело можно сказать, непобежденный.

— Смотри, волна идет, — сказала Сибилла с тревогой.
— Давай ее не замечать, — сказал он, — давай презирать ее. Мы с тобой гордецы.

Поэты всегда принимают погоду слишком близко к сердцу. Они любят навязывать эмоции тому, что лишено всякой эмоциональности.

Жизнь, по-моему, это дареный конь.

Будь я Богом, ни за что бы не хотел, чтобы меня любили сентиментальной любовью. Очень уж это ненадежно.

Он был настолько самодоволен от природы, что мог бы показаться почти скромным.

У него были красивейшие в мире карие глаза и всего два костюма.

У всякого мужчины, очевидно, случается хотя бы раз такое: он приезжает в город, знакомится с девушкой. И все: сам город лишь тень этой девушки.

Ни за что на свете не надо жениться на таких, которые как все. Им купите пива, немножко сбейте с толку, но жениться на них не надо. Подождите такую, которая бросится на вас с кулаками при виде дохлой крысы на дороге.

Бывают такие запрещенные удары, особенно в любви и боксе - не то что вскрикнуть, вздохнуть потом не можешь.

У неё была опасная привычка чуть что лезть с нежностями, даже, кажется, безо всякого повода.

С ней было хорошо не только сидеть на полу, с ней и слушать было хорошо.

У него были сигареты, у меня - уши.

В первый раз в жизни я слышу музыку, когда читаю.

Вот так случилось, что мое заурядное сердечко своим боем проводило старую любовь и встретило новую.

- Когда я выйду за дверь, - сказал он, - я останусь жить лишь в сознании всех моих знакомых. Как те апельсинные корочки.

Мы побежали, я грохнулась и растянула связку. Он говорит: «Бедный мой лапа-растяпа!..» Это он про мою ногу. Так и сказал: «Бедный мой лапа-растяпа!» Господи, до чего ж он был милый!

"Будь я Богом, ни за что бы не захотел, чтобы меня любили сентиментальной любовью. Очень уж это ненадежно".

Как бы спокойно, умно и благородно я ни научился жить, <…> я навек обречён бродить чужестранцем по саду, где растут одни эмалированные горшки <…> и где царит безглазый слепой деревянный идол — манекен, облачённый в дешёвый грыжевой бландаж.

Всегда лучше исправить ошибку прежде, чем она совершена.