
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Как и многим, имя поэтессы мне было не знакомо, хотя Серебряный век уже полтора десятилетия занимает прочное место в сердце. Но вышло так, что ближе мне всегда оказываются именно "прогремевшие" имена - Цветаева и Ахматова, Есенин, Анненский, тот же Волошин, связанный и позже разведённый с Елизоветой Дмитриевой судьбой. Так что остальные значимые истории и судьбы мне ещё предстоит открыть.
Что касается данного сборника, меня не очень сильно зацепило. Было, бесспорно, несколько произведений, которые впечатлили и заставили задуматься, но большая часть оказалась далека мне по религиозной причине. Не моё это. Поэтому могу сказать так: к стихотворениям Дмитриевой я отношу себя сильнее, чем к произведениям из-под пера мистификационной Черубины.
Из всей книги наибольшее впечатление на меня произвела (кто бы мог подумать!) история самой Черубины. Я не любитель хроник и документальных фактов, но в данном случае случилось исключение. Кроме того, я была настолько возмущена её историей - и раскрытием мистификации, и тем, как её, казалось бы, друзья, оценившие крайне высоко её талант и работу, внезапно стали кидать в неё грязью лишь за то, что представляли себе автора-красотку, - что это впечатление так и шло со мной на протяжении всех частей сборника. То, как издатель именовал её откровенно некрасивой женщиной, что, дескать, она разбила его сердце тем, что приврала о своей внешности для образа... Это настолько чванливо и отвратительно, что у меня нет слов до сих пор.

от жгучей капли атропина
как звёзды чёрные - зрачки
одним движением руки
бесценный дар любви единой
мной был отвергнут навсегда..
слепые годы мчатся мимо
и прячу я под маской грима
десятилетия стыда
я покрываю щёки пудрой
на бледный рот кладу кармин
о, если б жизни злой, немудрой
мне возвратить тот миг один

ЦВЕТЫ
Цветы живут в людских сердцах;
Читаю тайно в их страницах
О ненамеченных границах,
О нерасцветших лепестках.
Я знаю души, как лаванда,
Я знаю девушек мимоз,
Я знаю, как из чайных роз
В душе сплетается гирлянда.
В ветвях лаврового куста
Я вижу прорез черных крылий,
Я знаю чаши чистых лилий
И их греховные уста.
Люблю в наивных медуницах
Немую скорбь умерших фей,
И лик бесстыдных орхидей
Я ненавижу в светских лицах.
Акаций белые слова
Даны ушедшим и забытым,
А у меня, по старым плитам,
В душе растет разрыв-трава.

Все летают черные птицы
И днем и поутру,
А по ночам мне снится,
Что скоро я умру.
Даже прислали недавно —
Сны под пятницу — верные сны —
Гонца из блаженной страны, —
Темноглазого легкого фавна.
Он подошел к постели
И улыбнулся: «Ну, что ж,
У нас зацвели асфодели,
А ты еще здесь живешь.
Когда ж соберешься в гости
Надолго к нам…»
И флейту свою из кости
К моим приложил губам.
Губы мои побледнели
С этого самого дня.
Только б там асфодели
Не отцвели без меня.
25 ноября 1926










Другие издания
