моя библиотека
Euglena_virdis
- 921 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
У Даниила Хармса мир сразу собирается в плотную конструкцию повторов: "сорок четыре", чижи, действия, которые меняются, но остаются внутри одного ритма. Сначала квартира - как замкнутое пространство, внутри которого уже заранее задано избыточное количество существ, распределённых не по логике, а по функции.
Дальше начинается наращивание системы: каждый чиж - это роль. Судомойка, поломойка, огородник, водовоз, кухарка, хозяйка.
Здесь важно не разнообразие, а сам принцип: одно и то же существо легко пересобирается в разные функции, и это не вызывает сопротивления.
Мир устроен как бесконечная смена назначений внутри одного общего движения.
Потом этот же принцип переносится на охоту: роли сохраняются, но становятся более резкими, почти механическими.
Чижи продолжают быть "чем-то для", только теперь уже в системе преследования.
И снова нет паузы - только переход от одного действия к другому, без внутреннего объяснения.
В музыкальном эпизоде происходит ещё один сдвиг: действие заменяется звучанием.
Но логика не меняется - каждый остаётся частью общей системы, где индивидуальность растворена в распределении функций. Музыка здесь не выражение, а ещё одна форма занятости.
Дальше перемещение: дом превращается в сеть транспорта, и чижи продолжают своё существование уже как пассажиры и элементы движения.
Пространство расширяется, но принцип остаётся прежним - всё распределено, всё занято, всё включено в поток.)
И даже переход ко сну не останавливает систему: постели становятся ещё одним уровнем размещения.
Покой здесь не выключение, а продолжение распределения в другой форме.
В финале остаётся только ритм, уже почти чистый звук, где смысл окончательно растворяется в повторе. И именно в этом повторе проявляется главная конструкция текста: не история про чижей, а система бесконечного перераспределения, в которой живое существует как функция движения и ритма.
Всем спасибо!)

Про стихи, в общем, все понятно. Написаны, по официальной версии, Хармсом в сооавторстве с Маршаком. Видимо, поэтому их редко включают в современные сборники - не понятно, к кому включать. То ли к Хармсу, то ли к Маршаку. Видимо, Хармс принес Маршаку на подпись нечто красиво-ритмичное, но малопонятное, а Маршак слегка спустил Хармса с небес на землю. Поэтому в стихотворении сочетается типично хармсовское четкое и яркое звучание с ясным смыслом и сюжетом, характерным для Маршака.
Я лучше про иллюстрации. Мая Митурича я не люблю. Признанный иллюстратор, но мне больше нравится дотошный Лебедев. У Митурича мне действительно нравятся только картинки к "петушку" Кудашовой и морда пожарного к "пожару" Маршака. А вот к чижам иллюстрации подходят. Ничего отдельно не зацепило, но вся эта пестрота-суета хорошо отражает суть стихотворения. А еще книжка нравится тем, что похожа на любимого с детства "петушка". Всем любителям "петушка" это надо иметь в виду. И формат такой же, и бумага, и тоже про птичек.

Культовое стихотворение Хармса и Маршака про четыре с лишком десятка веселых чижей, тех самых, что в сорока четвером целый день, не покладая перьев и лапок, чудят и едят, и шалят, и дудят.
Согласно Строке под названием, стихотворение о чижах - это песенка о воспитанниках 6-го Ленинградского детского дома. Хармс и Маршак хотели передать ту кипучесть жизни, суету и неугомонность детского заведения, в котором дети заняты и крутятся-вертятся с утра до ночи. Вся эта круговерть и шум, и гам мастерски передана всякого рода повторениями. По "Чижам" ведь можно учебник по стилистике иллюстрировать. Тут тебе и постоянные повторения звуков, и целых слов, и только корней слов, и даже знаков препинания.












Другие издания

Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
У Даниила Хармса мир сразу собирается в плотную конструкцию повторов: "сорок четыре", чижи, действия, которые меняются, но остаются внутри одного ритма. Сначала квартира - как замкнутое пространство, внутри которого уже заранее задано избыточное количество существ, распределённых не по логике, а по функции.
Дальше начинается наращивание системы: каждый чиж - это роль. Судомойка, поломойка, огородник, водовоз, кухарка, хозяйка.
Здесь важно не разнообразие, а сам принцип: одно и то же существо легко пересобирается в разные функции, и это не вызывает сопротивления.
Мир устроен как бесконечная смена назначений внутри одного общего движения.
Потом этот же принцип переносится на охоту: роли сохраняются, но становятся более резкими, почти механическими.
Чижи продолжают быть "чем-то для", только теперь уже в системе преследования.
И снова нет паузы - только переход от одного действия к другому, без внутреннего объяснения.
В музыкальном эпизоде происходит ещё один сдвиг: действие заменяется звучанием.
Но логика не меняется - каждый остаётся частью общей системы, где индивидуальность растворена в распределении функций. Музыка здесь не выражение, а ещё одна форма занятости.
Дальше перемещение: дом превращается в сеть транспорта, и чижи продолжают своё существование уже как пассажиры и элементы движения.
Пространство расширяется, но принцип остаётся прежним - всё распределено, всё занято, всё включено в поток.)
И даже переход ко сну не останавливает систему: постели становятся ещё одним уровнем размещения.
Покой здесь не выключение, а продолжение распределения в другой форме.
В финале остаётся только ритм, уже почти чистый звук, где смысл окончательно растворяется в повторе. И именно в этом повторе проявляется главная конструкция текста: не история про чижей, а система бесконечного перераспределения, в которой живое существует как функция движения и ритма.
Всем спасибо!)

Про стихи, в общем, все понятно. Написаны, по официальной версии, Хармсом в сооавторстве с Маршаком. Видимо, поэтому их редко включают в современные сборники - не понятно, к кому включать. То ли к Хармсу, то ли к Маршаку. Видимо, Хармс принес Маршаку на подпись нечто красиво-ритмичное, но малопонятное, а Маршак слегка спустил Хармса с небес на землю. Поэтому в стихотворении сочетается типично хармсовское четкое и яркое звучание с ясным смыслом и сюжетом, характерным для Маршака.
Я лучше про иллюстрации. Мая Митурича я не люблю. Признанный иллюстратор, но мне больше нравится дотошный Лебедев. У Митурича мне действительно нравятся только картинки к "петушку" Кудашовой и морда пожарного к "пожару" Маршака. А вот к чижам иллюстрации подходят. Ничего отдельно не зацепило, но вся эта пестрота-суета хорошо отражает суть стихотворения. А еще книжка нравится тем, что похожа на любимого с детства "петушка". Всем любителям "петушка" это надо иметь в виду. И формат такой же, и бумага, и тоже про птичек.

Культовое стихотворение Хармса и Маршака про четыре с лишком десятка веселых чижей, тех самых, что в сорока четвером целый день, не покладая перьев и лапок, чудят и едят, и шалят, и дудят.
Согласно Строке под названием, стихотворение о чижах - это песенка о воспитанниках 6-го Ленинградского детского дома. Хармс и Маршак хотели передать ту кипучесть жизни, суету и неугомонность детского заведения, в котором дети заняты и крутятся-вертятся с утра до ночи. Вся эта круговерть и шум, и гам мастерски передана всякого рода повторениями. По "Чижам" ведь можно учебник по стилистике иллюстрировать. Тут тебе и постоянные повторения звуков, и целых слов, и только корней слов, и даже знаков препинания.












Другие издания
