Найти Татьяну

Жаль, что взрослые люди не умеют ссориться, как дети — со слезами, драками и воплями. После такой ссоры всё было бы ясно — а так все делают вид, что ничего не случилось, и это еще хуже.

У Татьяны была всего одна вредная привычка – чтение. Библиофилия в запущенной форме, на такой стадии болезнь, как правило, уже не лечится.

Она сидела, слушала музыку и думала о том, что, в конце концов, любая жизнь — рано или поздно — съеживается до размеров одного-единственного человека. Которого ты на самом деле любишь.

Загадочная русская душа - это уже почти как маленькое черное платье, классика. И французы в каждом русском напряженно подозревают эту душу, ждут - вдруг она возьмет да и выпрыгнет на них со всей своей славянской непредсказуемостью.

С ненавистью и любовью всегда можно что-нибудь сделать, но против презрения человек бессилен.

Любовь – обертка, в которую каждый может спрятать все, что пожелает. Страсть – это любовь, и Первое к Коринфянам – тоже любовь, и нужное здесь вычеркивать нельзя, а лишнее – не хочется.

В кадре не должно быть слишком много воздуха – Валя вспоминала слова матери и думала: так же, как в пении. Чем больше подробностей и деталей, тем лучше. Смотри внимательно, прицеливайся, ищи хорошую точку для выстрела – съемка – это род охоты, а не искусство. Матерые фотографы всегда похожи на опытных стрелков.

Многие "ценители искусства" с важным видом аплодируют посредственному пению и молчат, когда надо кричать "Браво!". Публика разучилась понимать оперу. Раньше не знать и не любить ее считалось неприличным.

Люди устают друг от друга, особенно в браке, а тут, извините-подвиньтесь, речь идет об искусстве, где свежая кровь требуется в ежедневном режиме (будто на станции переливания), и переживания творца должны обновляться так же регулярно, как костюмы для спектаклей.