Рожденная революцией

- Мастер вы сказки рассказывать, начальник... - Разве это плохая мечта, Муська?

Признаюсь сразу, о книге даже не подозревал, хотя и знал о существовании фильма с таким названием, до которого пока никак не доберусь (что теперь однозначно - решенный вопрос). Книга, как это и ясно из аннотации, рассказывает о становлении из деревенского парнишки Коленьки матерого волка уголовного розыска генерала Кондратьева. Охвачен очень большой исторический период - с осени семнадцатого до середины семидесятых годов прошлого столетия, сквозь книгу проносятся судьбы множества людей.

Читая книгу, к слову очень захватывающую и динамичную, словно оказываешься в музее. Прогуливаясь по коридорам и мило улыбаясь смотрительницам, очаровательным старушкам, заботливо и строго оценивающих посетителей, пристально всматриваешься в экспонаты. Люди, отраженные в них, - такие же как мы: две руки, две ноги, одна голова. Они дружат и любят, ненавидят и предают, они знают счастье и горести. У них есть правда, они верят в светлое будущее и строят его. У них, у тех таких далеких и непонятных людей, есть такие же преступники и защитники закона.

Маша, пока будет разрыв между уровнем жизни отдельных людей - будут и преступления.

Музей со множеством залов и коридоров, с натянутыми под потолками яркими кумачовыми плакатами со стальными словами, порой грозными и жесткими, а иногда - наивными и непонятными.

Суд приговорил убийц к высшей мере социальной защиты. Все они были расстреляны.

Экспонаты покрыты мелкой сеткой морщинок и, несмотря на заботливый уход, теряют свою яркость красок и задорную молодость. Время чувствуется повсюду, древность тихими шагами крадется по коридорам...

Музей, как и всякое зеркало истории, - лишь ее отражение, но не сама история. Надеяться увидеть в отражении истину было бы наивно. Умело повернутое, оно покажет лишь одну сторону, спрятав все остальное.

Книга при всей своей односторонней наивности рассказывает о тех же ценностях, что необходимы и дороги сейчас: о вере, надежде и любви.

Флэшмоб 2012

"Хорошего мента и в хорошем гробу понесут".

Принцип построения своей книги Нагорный и Рябов позаимствовали у Библии, что вполне логично, ибо последней было предопределено плодить христиан, а "Повесть об уголовном розыске" должна была плодить ментов вообще и правильных ментов в частности. С таким же успехом ей можно бы было дать название "Настольная Библия мента", ибо каждый реальный мент делает все возможное, чтобы походить внешне на Колю Кондратьева (то же, что и молится), хотя в гробу он все это видел (у молящихся примерно тоже самое, в гробу они должны увидеть царство божье).

Главный герой также начинал когда-то с простого, был сыном не плотника, но крестьянина, что более близко нашей стране. Деревня у авторов описана не по-бунински, ни к какой природе отсылок нет, в книге вообще очень мало лирического материала, но сельский дух передан очень верно и с явной любовью. Повествование начинается с деревни и уже этим затягивает читателя. Родителей Кондратьева авторы практически сразу с поля действия удалили, что тоже крайне необходимо для формирования нового человека, по сути пьяница-отец и терпила-мать - это отжившее прошлое, ни к чему наблюдать за их распадом и в дальнейшем. Смерть родителей, кроме всего прочего, должна была наложить дополнительный отпечаток страдальца на облик главного героя, чего совершенно не произошло, ибо в жалости Коля Кондратьев нуждается меньше всего. Подобно своему религиозному аналогу, главный герой - это некая нечеловеческая субстанция, идеальная со всех сторон, на которую можно только молиться. Он образец для подражания, на него ссылаются, с ним сравнивают, думают "а как бы поступил товарищ Кондратьев?"

Повествование четко расчерчено хронологически - начиная с ноября 1917 года и вплоть до ближе к современности, насколько позволяет возраст главного героя. Коля Кондратьев - ровесник века. Авторы попытались изобразить нового человека - идейного, до тошноты правильного, неподкупного и готового к самопожертвованию - это у них получилось довольно хорошо. Как правило, литературный герой редко получается совершенным и в то же время естественным, поэтому любому писателю приходится поневоле приоткрывать завесу и рассказывать читателю что-то слишком правдивое, указывать на какие-то недостатки своего героя. Пришлось это сделать и Нагорному с Рябовым. Порою автор, забывая обо всех вокруг, лепит напропалую что-то свое, ничуть не боясь обнаружить собственные слабости, но в данном случае писатели пошли в разведку вдвоем, постоянно прикрывая друг другу необходимые части тела. Библия писалась также многими людьми, которые делали тоже самое, как та пресловутая сотня юных бойцов, что толпой скакала в разведку. Избежать таким образом узких мест все равно не удается, так как герой получается слишком мифическим, но сгладить многие шероховатости можно. Проблему с косностью и излишней правильностью авторы решили гениально - герой у них все и всех видит насквозь, а правила наоборот, подсовывает свои, критикуя таким образом излишний формализм. Показывает ему человек освобождение от армии, а Кондратьев : "Совесть у тебя есть?" Тот рвет бумажку к чертовой матери и вперед грудью под танк. То есть, Коля Кондратьев - он даже над законом, он честь и мораль человеческая, он последняя инстанция.

Насколько хорошо читалось в детстве, настолько противно все это читать теперь. Но с детских лет так ничего и не изменилось. Все герои в книге поделены, как на войне, четко и понятно на две половины - это наши, а это враги. Если и попадаются колеблющиеся или заблуждающиеся, то их тут же, одним волшебным словом, перевербовывают на свою сторону. Слово это "расстреляю", хотя нигде оно и не упоминается. К деревне, кстати, позже, в одной из глав, авторы вернулись вновь, но не потому, что их как истинных преступников потянуло на место преступления, а потому, что не будучи дураками, Нагорный и Рябов решили еще раз проэксплуатировать столь удачное начало.

В качестве диалога нового человека со старым миром был избран прекрасный ход - главному герою подсунули жену, бывшую дворянку. Сие вполне разумно и очень распространено в советском кинематографе, где творить нечто подобное можно более безнаказанно, ибо хорошенькое личико актриски, играющей эту дворянку, всегда может растопить занудные сердца злопыхателей. Тем более, что в таком виде все это преподносится как умение перевоспитывать глупых женщин, которые вовремя не догадались опроститься (горьковский термин) и пойти работать у токарного станка, как настоящие советские бабы. И хотя Рябов с Нагорным пошли дальше - их Маша демонстративно работает даже учительницей в советских школах, никто не боится, что она начнет способствовать растлению молодых неокрепших организмов, но и использовали ее по полной - с мужем она постоянно ведет диалог по поводу советских новшеств и доктрин. Само собой - терпит постоянное и неминуемое словесное поражение. Естественно, авторы так ей, бедной, и не дали родить своего ребенка, хотя она очень этого хотела, - любое свободомыслие имеет свои границы, а советское особенно, еще не хватало, чтобы с ее помощью плодились полубелогвардейцы. Но в браке она пробыла практически всю книгу, замужем за ментом, что подразумевает наше доминирующее положение в сексе по отношению к дворянкам. Ни один дворянин в советских произведениях так на крестьянке и не женился. Ну, кроме рыбаковского мужа Рахели из "Тяжелого песка", но то Рыбаков - ему правила не писаны. По скупым намекам - как в детстве, так и сейчас, так и не смог понять - почему Кондратьевы так и не завели детей. Пару раз это упоминается как "больной вопрос", а однажды Маша заявляет прямым текстом "это твоя политика, дорогой". Занятые революционной борьбой люди не могут тратить время на подобную чепуху. Интересно, здесь имеется в виду беременность с воспитанием ребенка-грудничка или бери больше - половые отношения в принципе? О бесплодии Маши нет ни слова, очень удобно бы было это списать на последствия от бандитского насилия (так и не понял - было ли оно), но советский человек не может быть в чем-то ущербен, в чем-то бесплоден. Чем занимались супруги наедине - этой теме можно посветить еще два таких отзыва. На самом деле все гораздо проще - показная любовь главных героев объясняется подчинением бывшей дворянки новой системе. Только брак с перспективным сотрудником новых органов власти мог спасти ее от неминуемых Соловков в дальнейшем.

Книга четко поделена на главы по 100-150 страниц каждая, написанные прямолинейно,по-военному, ясно, просто. Истории изолированы друг от друга, каждая является самостоятельной, явно списаны с натуры и замысловатостью не блещут. Где-то пробивается намек на детективный сюжет, но такой, что со смеху лопнешь, а какая-нибудь Агата Кристи вообще бы уписалась, увидев подобные завихрения. Какой-нибудь гениальный стажер следственной группы задает еще более гениальный вопрос типа "а кто же тогда взял деньги?" и он сразу ставит всех в тупик. А тебе почему-то совсем не смеется, ибо эту книгу ты так любил в детстве. Зато помнишь до сих пор всех по именам по принципу семейной саги, которой и является "Повесть об уголовном розыске". Можно быть уверенным, что в каждой главе убьют еще одного дорогого и любимого тобе героя. Авторы когда-то составили график убиваемости и уничтожали всех планомерно и неумолимо. Сейчас бы я только порадовался смерти еще одного мента, пусть и воображаемой, но к этим героям с детства относился трепетно. И главное - чем интересно это произведение на самом деле, чем оно всегда привлекало мальчишек. Это уголовный мир. Шутки-прибаутки уличной шпаны, реальные деяния реальных преступных группировок, атмосфера послереволюционная, атмосфера довоенная - вот что в основном притягивало внимание, а совсем не милицейские мнимые подвиги. Все это интересно и сейчас, ибо уголовная тематика ушла в историю, теперь, чтобы стать преступником, достаточно поступить в какое-нибудь профильное училище-вуз.

Некоторые куски произведения помню наизусть. Некоторые слова и выражения из "Повести об уголовном розыске" плотно и навсегда вошли в мою жизнь. И хотя в ходе повествования их произносили совсем не менты, но даже в этом случае не могу поставить этой книге низкую оценку. Да и написано, нужно сказать, прекрасно, несколько раз читал в детстве. Без оценки.

Рассказывая чью-то жизнь, нужно рассказать о главном. А в моей жизни главным было превращение. Попробуйте показать, как невежественный, подавленный предрассудками псковский мужик Колька Кондратьев, потенциальная опора «веры, царя и отечества», превратился в человека, который выкорчевывал старое и учился строить новое. Так было не только со мной. По этой дороге двинулись миллионы. И это – прекрасная дорога…

Замечательная книга!

Краткое содержание повести: Глава первая - Поздняя осень семнадцатого: "Нашему заводу, товарищи, доверили организовать уголовный розыск. А это значит, что прямо сейчас мы решим, кому поручим эту работу! Условия такие: честный, непьющий, в драках и скандалах не замечен, на платформе Советской власти стоит, как Александрийский столп!"

Глава вторая - Нападение (1919): "Любовь, – она, понимаешь, всегда любовь. Революции там, войны, смерть и разрушение, а все равно люди любят друг друга. И это, скажу тебе прямо, очень хорошо! Это по-нашему, по-большевистски! Мир переделываем. Для чего? Для любви! Для счастья! Ну вот, речь я произнес, извини."

Глава третья - В огне (1922): "Жизнь мимолетна, как взмах крыльев мухи. А муха, как известно, в секунду делает сто тысяч взмахов – ученые жуки это подсчитали, им все равно делать нечего. – Он подождал – не будет ли смеха? Но никто не засмеялся, и тогда конферансье продолжал: – Вечна в этом мире только любовь."

Глава четвертая - Мы поможем тебе (1929): "Мужики! Вы сеяли хлеб и лен, занимались мирным трудом! Зачем вы поддались на агитацию врагов народа? Что общего у вас с кулачьем, которое обожралось и опилось вашей же кровью? Большинство из вас втайне мечтает вернуться в свои избы и жить мирно, забыв о кровавом прошлом! Я даю вам слово сотрудника ГПУ и большевика, что те из вас, кто не запятнал себя кровью активистов, погромами и поджогами, чьи проступки перед Советской властью не носят характера особо опасного преступления, – те получат полное прощение, а всем остальным в случае добровольной сдачи будет оказано судом максимально возможное снисхождение!.. Вы можете меня убить, но я не боюсь вас! Я прошу внять голосу разума, прислушаться к моим словам! Земля стоит без хозяев, разрушаются дома, вас ждет работа для собственного блага! Не верьте провокаторам, которые льют грязь на политику Советской власти! У нас не было и нет других целей, кроме одной: всему народу дать зажиточную, счастливую жизнь!"

Глава пятая - Шесть дней (1934): "Никогда бы не подумала, что мой сын захочет стать милиционером, а я буду этому радоваться. Он приходит из школы, рассказывает, как ребята дразнят его за то, что отец – милиционер. А он дает отпор, веришь – агитирует их за милицию! У них в классе уже человек десять хотят у вас работать. Надо их к вам на экскурсию сводить. – Не детское это зрелище, – вздохнул Коля. – А вообще-то, веди! Я, знаешь, о чем подумал? При государе-императоре такое было невозможно. Дети тогда о чем угодно могли мечтать, только не о службе в полиции! Значит, мы резко отличаемся от них, и это хорошо. Это очень приближает последний день… – Какой еще последний день? – А тот самый, – улыбнулся Коля, – в который мы выпустим из домзака последнего жулика."

Глава шестая - Пятый обелиск (1937): "А ты, Мария Гавриловна, такое выражение слыхала: «Дай ангелу власть – у него рога вырастут»? Власть иметь да-алеко не каждый способен. Один, знаешь, себя не пожалеет, все людям отдаст. Ему власть – для людей, для их же пользы. А другой… По три часа каждый день у зеркала торчать станет – форму примерять да жесты разные придумывать. Ему власть вроде компота, для собственного удовольствия. Аношкин наш из молодых, но крепко вперед прет. Из таких быстро начальники вырастают. Как грибы. Только грибы те – поганки."

Глава седьмая - Снова в Москве (1940): " Вот как она складывается, жизнь! Как это у Маяковского? «С пулей встань, с винтовкой ложись». Дети давно уже спрашивают: а что такое гражданская война? И мамы этих детей уверены, что теперь стреляют только в тире, из пневматических ружей. Их называют «духовые». Люди спокойно ходят в театр, в кино. Сердятся на милиционеров, которые штрафуют за неправильный переход улицы. Наверное, большинство так и думает – милиция существует, чтобы переходили улицу в положенных местах. Даже Маяковский написал: «жезлом правит, чтоб вправо шел. Пойду направо – очень хорошо!».. Вот ведь – профессия! Никто о ней ничего толком не знает, сплошной секрет. Мало кто любит ее – да что там – любит! С элементарным уважением мало кто относится, вот в чем беда! Плохо у нас пропагандируют хорошее. Нагрубит кому-нибудь участковый – сразу узнает вся улица, весь квартал. И сразу – поток писем. А погибнет в схватке с бандитами милиционер или оперативный работник – о многом ли узнаешь из скупых строчек Указа. «За мужество и героизм, проявленные при задержании особо опасного преступника, наградить… посмертно»."

Глава восьмая - В трудный час (1941): "Москве грозит серьезная опасность, товарищи. Речь идет о жизни и смерти нашей столицы. Так вот: для того, чтобы обеспечить тыл города, в ночь на двадцатое вводится осадное положение. Охрана строжайшего порядка на участке от Петровки до Сретенки и от Садового до Бульварного кольца поручена нам. Это приказ Государственного Комитета Обороны, приказ нашей партии, приказ лично товарища Сталина. Рядом с нами будут действовать внутренние войска НКВД и добровольческие рабочие отряды. Задача: не допустить никаких акций со стороны фашистской агентуры, провокаторов и прочих пособников врага. Тех, кто призывает население к беспорядкам, а также мародеров, бандитов и грабителей, взятых с поличным, властью, данной мне Родиной, приказываю уничтожать на месте! Прочих преступников и нарушителей порядка задерживать и передавать судам военного трибунала. – Коля обвел строй глазами и продолжал: – Это нелегкое дело, товарищи."

Глава девятая - Оборотни (1945): "Окончилась война, вернулись домой солдаты. Сколько было потерь, но какая уверенность была, какой энтузиазм. Мы всё начинали почти что заново. Но мы были счастливы, весь народ! А из гнилых закоулков снова вылезла недобитая нечисть и снова попыталась взять нас за горло. Все знают, сколько надежд принесла Победа. Но людям свойственно забывать о тяжестях. И теперь мало кто вспоминает, сколько трудностей и горя обрушилось на многих из нас после войны…"

Глава десятая - Платина (1970): "После нас останется добрый след на земле. Ради этого мы жили. Ради этого умирали… Смысл бытия мы открыли! Разве этого мало?"

Десять историй о становлении советского уголовного розыска, составленные из записок одного самого обычного человека - Коли Кондратьева - оказавшегося в то революционное время в нужном месте. И через призму этих фрагментов повести отражается вся история становления уголовного розыска. А как же было сложно начинать.

И правильно пишет жена Гелия Рябова, бывшего следователя, а позже, помощника Министра внутренних дел СССР, зачем нам "чужие чейзы", ведь в нашей истории всегда были есть и будут свои герои, которые будут защищать нас от преступного мира. Именно о таких светлых людях и была написана данная повесть. Я выключил из своего внимания те небольшие пафосные отступления о советском светлом будущем и с удовольствием восторгался содержанием этих воспоминаний главного героя - боевого генерала. И самое главное - что повесть ведь рассказывает нам о том самом главном - о свободе, мудрости и воспитании. Люблю я такие книги!..