В дебрях Уссурийского края

Море имело необыкновенный вид: на расстоянии двух или трёх километров от берега оно было грязно-жёлтого цвета, и по всему этому пространству плавало множество буреломного леса. Издали этот плавник казался лодками, парусами, шаландами и т. д. Некоторые деревья были ещё с зелёною листвою. Как только переменился ветер, плавник погнало обратно к берегу.
Море стало выбрасывать назад все лишнее, все мёртвое и всё, что чуждо было его свободной и живой стихии.

Дерсу убил оленя. Из голеней и берцовых костей изюбра он вынул костный жир, подогрел его немного на огне и слил в баночку. Жир этот у туземцев предназначается для смазки ружей. После кипячения он остаётся жидким и не застывает на морозе.

Продукты разрушения горы в виде мелкого песка, выносимого рекою, отлагаются там, где течение пресной воды ослабляется морским прибоем. Вследствие этого около устья реки Билимбее образовалась полоса мелководья – бар, которая, как барьером, преграждает доступ к реке.

Нет худа без добра.

Начались обоюдные расспросы: с кем что случилось и кто что видел.
Вечером мы долго сидели у костра и делились впечатлениями. Странно устроен человек…

В этот день мы улеглись спать рано. Нужно было отоспаться и за прошедшее и на будущее.

Человек скоро забывает невзгоды.

На следующий день мы проснулись поздно. Сквозь прорывы в облаках виднелось солнце. Оно пряталось в тучах, точно не желало смотреть на землю и видеть, что натворила вчерашняя буря. Всюду мутная вода шумящими каскадами сбегала с гор, листва на деревьях и трава на земле ещё не успели обсохнуть и блестели, как лакированные, в каплях воды отражалось солнце и переливалось всеми цветами радуги. Природа снова возвращалась к жизни.

Эту ночь мы провели в состоянии какой-то полудремоты. Один подымался, а другие валились с ног.
Природа словно хотела показать, до какой степени она способна обессилить человека в борьбе со стихиями.