Цитаты из книги Moby Dick

(...), так что во внешней жизни не было пока ничего, чем мог заняться и увлечься Ахав, разогнав хоть на краткий миг тёмные тучи, что гряда за грядой громоздились на его челе,

Ибо тучи всегда избирают высочайшие горные пики.

И Австралия, эта великая Америка противоположного полушария, была дарована просвещённому миру китобоями.

(...), а китобойный промысел обычно считается на берегу занятием довольно непоэтическим и малопочтенным.

- Набожные гарпунщики никуда не годятся. У них от этого пропадает вся хватка. А что проку в гарпунщике, если у него нет хватки? -(Фалек).

- (...), Ахав изувечен, изломан, но и ему не чужда человечность! -(Фалек).

- И раз навсегда скажу тебе, юноша, и ты можешь мне поверить, что лучше плавать с угрюмим хорошим капитаном, чем с капитаном весёлым и плохим. -(Фалек).

Он был бесподобен в своём героическом простодушии.

(...) не сразу заметили глумливые взгляды, которые бросали в нашу сторону пассажиры, -- целая команда сухопутных, увальней, поражённых тем, что два человека могут быть так дружны, -- как будто белый человек -- не тот же негр, только обеленный.

С какой жадностью вдыхал я этот воздух кочевий! С каким презрением спешил оставить позади все заставы земли,этой изъеженной дороги, покрытой бессчётными отпечатками рабских подошв и подков, чтобы восхищаться великодушием моря, которое не сохраняет следов на своём лоне.

- Зло живёт в этом мире под любым меридианом, так что уж лучше я умру язычником. -(Квикег).

Ибо, как признался он мне, в глубине души он руководствовался сокровенным желанием обучиться среди христиан искусствам, способным сделать его народ ещё счастливее и, боле того, ещё лучше, чем он был.

Но, увы, жизнь среди китобоев вскоре убедила его, что и христиане могут быть несчастивы и порочные, несравненно несчастивее и порочнее, чем любой язычник, поданный его отца.

Но этот благородный юный дикарь -- принц Уэльский Южных морей -- так и не увидел даже капитанской каюты. Его поместили в кубрике с матросами, и он стал китобоем.

Я только чувствовал живое сердечное удовольствие оттого, что делю одеяло и трубку с настоящим другом.

(...), как гибки становятся наши твердейшие предубеждения, когда их сгибает родившаяся любовь между людьми.

Но дикари -- странные существа, подчас и не знаешь толком, как к ним относиться. Поначалу они нам внушают благоговение, их спокойная простота и невозмутимость кажутся мудростью Сократа.

(...), с точки зрения френолога, у него был великолепный череп. Может показаться смешным, но мне его голова напомнила голову генерала Вашингтона с известного бюста. (...). Квикег представлял собой каннибальский вариант Джорджа Вашингтона.

- Не грешите, но, совершив грех, непременно покайтесь в нем, подобно Ионе. -(Проповедник).

И если мы повинуемся Богу, мы должны всякий раз ослушаться самых себя; вот в этом-то неповиновении самим себе и состоит вся трудность повиновения Богу. -(Проповедник).

Ведь такого человека, как Квикег, не каждый день увидишь -- и сам он, и его повадки заслуживают самого внимательного рассмотрения.

(...), я понимаю, что мне пора оправляться в плавание, а как можно скорее. Это заменяет мне пулю и пистолет. Катон с философическим жестом бросается грудью на меч -- я же спокойно поднимаюсь на борт карабля.