Гештальт-семинары

А если все это так, тогда мы постепенно начинаем понимать, что люди и организмы могут общаться друг с другом, и это пространство можно назвать Mitwelt — общий мир, в котором живете и вы и другие. Вы говорите на определенном языке, у вас есть определенные привычки и два мира где-то пересекаются. Там где они пересекаются, возможно общение. Заметьте, что когда люди встречаются, сначала они разыгрывают гамбит — один говорит: «Ну как дела?» «Хорошая сегодня погода», а другой что-нибудь отвечает. Таким образом они отправляются на поиски общих интересов, общего мира, где им обоим будет инте­ресно, где они смогут общаться и, внезапно, смогут пре­вратиться из Я и Ты в Мы. Возникает новое явление, Мы, которое отличается от Я и Ты. Мы не существует, а состо­ит Я и Ты, из вечноменяющейся пограничной зоны, где встретились эти двое. А когда мы встречаемся там, то в процессе общения, я меняюсь и ты меняешься, все меня­ются, кроме — об этом мы еще много будем говорить — кроме людей, у которых есть характер. Если у вас есть характер, значит вы выработали ригидную систему. Ваше поведение становится предсказуемым, вы теряете способ­ность свободно контактировать с миром и со своими ре­сурсами. Вы реагируете на события согласно одной жест­кой схеме, которую предписывает характер. То, что я ска­жу может показаться парадоксальным: у самой богатой, самой продуктивной, творческой личности характера нет. Наше общество требует, чтобы у человека был характер и не просто характер, а хороший характер, чтобы он был предсказуемым, управляемым и так далее.

Для эго-границы характерны два явления: отожде­ствление и отчуждение. Я отождествляю себя со своими движениями: я говорю, что я двигаю рукой. Когда я вижу, что вы там сидите в определенной позе, я не говорю: «Я там сижу», я говорю: «Вы там сидите». Я отличаю то, что происходит здесь, от того, что происходит там, и у этого отождествления есть несколько аспектов. Я нам куда доро­же, чем другие. Если я отождествляюсь, скажем, со своей профессией, тогда это отождествление может стать на­столько сильным, что если я лишусь своей профессии, то почувствую, что не могу больше существовать и лучше мне покончить с собой. Помните, сколько народу совершило самоубийство в 1929 году, из-за того, что они настолько отождествились со своими деньгами, что жизнь стала бес­смысленной, когда они их потеряли. Мы легко отождествляемся со своей семьей. Если унизили кого-то из нашей семьи, у нас такое чувство, буд­то унизили нас. Вы отождествляетесь со своими друзьями. Солдаты сто сорок шестого пехотного полка считают себя лучше солдат сто сорок седьмого, а солдаты сто сорок седьмого чувствуют себя достойнее солдат сто сорок шес­ того. Итак, внутри эго-границы — связь, любовь, сотрудни­чество; за пределами эго-границы — подозрение, неизвес­тность, враждебность.

Теперь я хотел бы поговорить о различиях между конечной целью и средствами достижения. Конечная цель всегда фиксируется потребностью. Свобода выбора существует лишь относительно средств достижения. Допустим, мне нужно послать сообщение в Нью-Йорк. Это фиксированная вещь, это конечная цель. Средства достижения, то, как я пошлю сообщение, уже не так важно — по телеграфу, устно, письмом, телепатически, если вы в это верите. Так что, вопреки тезису МакЛухана, что «передача — это сообщение», я утверждают, что конечная цель — первична. Например, в сексе конечной целью является оргазм. А средств достижения могут быть сотни, что, кстати, понял Медарт Босс, швецкий психиатр, когда лечил гомосексуализм. Он заставлял пациента полностью признать гомосексуальность, как одно из средств достижения оргазма, а затем менял средства достижения оргазма. Вce извращения — это варианты средств достижения, и то же самое относится и ко всем основным потребностям.

Мы так мало знаем о своем потенциале из-за того, что мы не хотим — или общество не хочет, называйте, как хотите — принять себя, как организм, которым мы являемся от рождения, от природы и так далее. Вы не позволяете себе — или вам не позволяют — быть полностью собой. Поэтому ваши эго-границы сужаются все больше и больше. Ваша сила, энергия становится все меньше и меньше. Способность приспосабливаться к миру становится все слабее и слабее — и становится все более ригидной, вы все больше приспосабливаетесь лишь с помощью своего характера, у вас вырабатывается жесткий предсказуемый паттерн.

Обычно мы любим не человека. Это бывает очень, очень редко. Мы любим определенное качество этого человека, которое либо совпадает с нашим поведением, либо дополняет его, обычно это что-то, что дополняет нас. Мы думаем, что любим всего человека, а на самом деле другие аспекты этого же человека вызывают у нас отвращение. Поэтому, когда мы с этим сталкиваемся, когда этот человек ведет себя так, что вызывает у нас отвращение, мы, опять-таки, не говорим: «Вот это твое поведение отвратительно, хотя, когда ты ведешь себя по-другому, мне это очень нравится». Мы говорим: «Ты отвратителен — убирайся из моей жизни».