Личность Достоевского

...по прочтению этой книги остается такой же таинственной и неразгаданной, в точности по выражению самого предмета исследования - "человек есть тайна", разгадать которую невозможно. Бесспорно, работа профессора Бурсова и основательна, и содержательна, но во многом она является более выражением собственной эпохи, излагая практически канонический взгляд советского (официального) литературоведения на Федора Достоевского, писателя и человека. Главной чертой советского метода был, разумеется, материализм. И Бурсов приступает к "личности Достоевского" со всевозможными измерительными приборами: меряет его и Толстым, и журналистикой, и отношением с окружающими людьми, и романами, и политическими убеждениями, и чем только ни. И нельзя сказать, что прямо уж совсем ничего интересного не намерил. К примеру, любопытно утверждение, будто Достоевский во всю жизнь не менялся: "оказавшись в новом духовном и душевном состоянии, Достоевский настойчиво и упорно доказывал, что точно таким же был и прежде. И если он признавал, что с ним происходят перемены, то понимал эти последние как углубление всегда присущих ему качеств". Это позволяет автору, запертому в рамках идеологии, совершать необходимые кульбиты и "неопровержимо доказывать", что Достоевский никогда не отказывался от своих революционных взглядов, которые приобрел будучи петрашевцем, и никогда не принял до конца христианское мировоззрение. Да, всем нам страшно повезло, что у Достоевского по молодости были радикальные убеждения, а Пушкин дружил с декабристами, иначе, как знать, может, и нечем им было бы зацепиться за палубу корабля советской современности, смыло бы к чертовой матери. Но какое же это немыслимое интеллектуальное извращение - составлять духовно-нравственный портрет христианина вне христианства, а именно этим и занят Бурсов. Единственный раз, ближе к концу, он отваживается назвать Достоевского религиозным мыслителем, но вскользь, с оглядкой и ни в коем случае не фокусируясь, ни в коем случае. Посему, если измерять работу Бурсова собственной его материалистической меркою, смело можно говорить, что она изначально была обречена на провал, ибо нельзя браться за расчеты, не учитывая основной характеристики материала.