Про все

Выступал на той передаче и другой герой - юноша, ставший девушкой. Он был уверен, что его проблемы закончатся, когда он поменяет пол, и шел к этому целеустремленно и настойчиво. Продал дом в Сибири, оставил мать и сестер, приехал в Москву и на все деньги сделал операцию - проснулся девочкой. Счастлив был! Но буквально через несколько дней понял, что начались новые проблемы. То, с чем сталкивается любая женщина: замуж не берут; обещал позвонить - не позвонил. И он говорит:

- А я-то думал, схватил счастье за хвост! А счастье-то, оказывается, не в том - кто ты, а в тебе самом.

А бывают школы публичные, например, я была в такой в Лос-Анджелесе. При входе меня проверяли - нет ли с собой оружия. Там установлена система, как в аэропорту, которая звенит, если несешь с собой железо. Когда я выступала в классе, меня сопровождал директор. Разговаривая со мной, он все время смотрел по сторонам. Это, наверное, чтобы удар не пришелся в спину. У него уже выработался инстинкт - стоять все время спиной к стенке. Рассказываю, а ребята на первой парте играют в карты. Я им сделала замечание. А директор мне говорит:

- Да что вы, с ума сошли, как же я их выгоню? Ведь они сейчас пойдут и натворят что-нибудь. Пусть уж лучше сидят здесь и мирно играют в карты. Вам что, жалко? Главное, ребенок на глазах.

Так что школы в Америке очень и очень разные. Публичные и частные. Есть публичные в дорогих районах. Поэтому несправедливо убеждение, что в Америке плохое школьное образование. Образование в Америке - разное.

Познания о России и уровень образования вообще зависят в первую очередь от школы. В Нью-Йорке я была просто шокирована - была в такой фантастической школе! Каждый год эта школа назначает "главной" новую страну и весь учебный год изучает ее досконально. Если год России - дети смотрят фильмы только о России, читают Пушкина и Толстого. На уроках рисования раскрашивают чуть ли не яйца Фаберже. На следующий год - Франция. Затем - Греция. И, так как это частная школа, они могут себе позволить отправиться в изучаемую страну.

Везде, от Тбилиси до маленькой горной деревушки, нас встречали с исключительным радушием. Один пир следовал за другим. Ли и я очень живо вспоминаем банкет, на котором Ли неожиданно расплакался. Он сказал мне, что вдруг вспомнил 1966 год, когда молодым инженером работал над проектом ракеты с разделяющейся боеголовкой. Среди возможных целей на карте значилась и Грузия, и он вдруг представил себе новых друзей, стоявших на этой самой карте. Он понял, что оружие, которое он помогал разрабатывать, могло бы уничтожить всех, кто сидел сейчас за столом.

По моему разумению, в те годы происходила наиболее важная перемена в сознании как русских, так и американцев: они начали видеть друг в друге конкретных живых людей.