Отзывы о книге Самые страшные сказки

Насколько страшным это казалось в детстве, насколько смешным и, не знаю, как сказать - пошлым теперь. Вот прямо помню, как воспитательница в детском саду читает нам жуткую сказку, а перед глазами проходит череда картин. Одна другой тяжелее. Мрачный замок из серого камня. В переходах сквозняки и тени. И пустые доспехи.

Бедная наивная девушка во власти чудовища. Связка ключей, тяжесть желтого металла, проволочное кольцо, скрепляющее их. И один маленький подлый. Ты еще не знаешь, почему, но на всякий случай не доверяешь ему. И правильно делаешь, как выяснилось. Потому что та-ам, в потайной комнате. Зачем, ну зачем она пошла туда? А если бы не открыла? Да неужто чудовище сжалилось бы? Ой, сколько вопросов. Давай уж определимся, что ничего хорошего бедняжке не светило изначально и попытаемся таки оттереть ключ. Платком, щеткой, толченным кирпичом. Да что ж такое! Вот мерзкая железяка: с одной стороны оттираешь пятно, с другой оно проступает. Это как во сне, бежишь от преследователей и должен бы молниеносно, сообразно с прилагаемым усилием. А словно сквозь воду или мед. И они ближе-ближе. А "Сестра моя, Анна, погляди, не едут ли наши братья?" рефреном. Столько смертной тоски и отчаянной надежды в этом вопросе. Нет-нет-нет, - раз за разом. Вот уже и надежда истаяла, неожиданно братья, спасение как дар небес. Радость за девушек? Как бы не так. Дальше твой мир не будет уже прежним. И всегда будешь знать: тот, кого любишь и веришь, может орказаться монстром. А все прекрасное, что между вами - изощренная прелюдия к финальной расчлененке.

Существует теория, знаете ли, что мы всегда получаем, чего подсознательно ждем. И еще другая, она мне ближе: любимые сказки детства - это сценарии, которые воплотим во взрослой жизни. О, счастье, эта не была любимой. Но отравила душу изрядно. И чем, как не попытками найти противоядие, была череда кинговских героинь? За Кинга, впрочем, спасибо. Сколько жива, столько любить буду.

Но вернемся к нашим ба.. сироткам. Как кстати приехали навестить их братья, не находите? В отсутствие злодея мужа. Что, о неожиданном раньше срока возвращении из деловой поездки, куда отправлялся, оставив ключи прекрасной жене, забыли? То есть, она и сестра ее Анна не ждали. И самое удивительное, в условиях ничего не говорится о братьях. Вдова и две ее дочери. С пикантным дополнением: явного предпочтения потенциальный жених ни одной не оказывает. Какая согласится пойти за него, та и хороша будет.

Что, обе прехорошенькие? И недавно, скорее всего, приехали в те края. Ах ну тогда понятно, отчего о братьях никто не знал (автор в том числе). Но вломились в подлый дом с саблями наголо вовремя. Шурьев, знаете, традицинно навещают, пинком вынося дверь и паля из кстати оказавшегося за поясом револьверта. Такая специфика родсвенных визитов. И после все вчетвером (?) мирно зажили в богатом замке Синей Бороды, не вспоминая о нем. А чего о нем вспоминать. Уконропупили и будя.

А ежели кто поинтересуется, отчего это в родовом замке одинокого листократа с нетрадиционным оттенком бороды тапереча другие люди, ответить найдется чего. История, дети - это наука, которую не ленятся переписывать победители.

Прекрасная сказочка. Сказочка о том, как добро восторжествовало над злом. И я, собственно, согласна, да, нехорошо убивать жен, как-то это неправильно, есть в этом что-то жестокое и аморальное. Но с другой стороны, господа...Самое "логичное", что можно сделать после слов "не открывай маленькую дверь маленьким ключиком" - это пойти и открыть эту самую дверь тем самым ключиком. И в чем же тут мораль? Или нездоровое любопытство стало вдруг женской добродетелью? Внезапно. В конце концов, Синяя Борода мог быть не таким уж и плохим парнем. Может быть он помогал котятам слезать с деревьев, старушкам переходить дорогу и обильно подавал милостыню нищим? Может он собирал марки, ловил бабочек сачком и спал в пижаме в горошек? Но нет, он однозначно злой и жестокий только по причине наличия синей бороды и убийства пары-тройки странных любопытных женщин.

(!) Тут следует добавить, что вообще факт наличия бороды делает мужчину прекрасным в моих глазах, можно понять мое возмущение, правда?

Так что, господа, хоть добро и должно восторжествовать, не очевидно, кто здесь большее зло! Синяя Борода, все правильно сделал!

"Двенадцать лет жил он в супружестве и прижил только одну дочь, Василису Прекрасную". Какой ленивый батюшка.

"Затем мать поцеловала дочку и померла". Вот и завязочка в детской сказке подъехала. Интересно, что именно в детской литературе так любят использовать сироток, корни из сказок растут. Чем же так родители не угодили?

"После смерти жены купец потужил, как следовало, а потом стал думать, как бы опять жениться". Правильно, нечего добру пропадать

"Василиса все переносила безропотно и с каждым днем все хорошела и полнела, а между тем мачеха с дочками своими худела и дурнела от злости, несмотря на то, что они всегда сидели сложа руки, как барыни". Эх, нет на вас бодипозитива 21 века.

"Куколка покушает, да потом и дает ей советы и утешает в горе, а наутро всякую работу справляет за Василису; та только отдыхает в холодочке да рвет цветочки, а у нее уж и гряды выполоты, и капуста полита, и вода наношена, и печь вытоплена. Куколка еще укажет Василисе и травку от загару. Хорошо было жить ей с куколкой". С такой куколкой всем бы неплохо жилось. А Василиса точно была прекрасной, а не ленивой?

"Что теперь нам делать? - говорили девушки. - Огня нет в целом доме. Надо сбегать за огнем к бабе-яге!" Ага, к той самой, которая людей ест, как цыплят. Какое милое соседство.

" Мне от булавок светло! - сказала та, что плела кружево. - Я не пойду. - И я не пойду, - сказала та, что вязала чулок. - Мне от спиц светло!" А сестренки то у Василисы не дуры, как было заявлено.

"Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес". Как много на самом деле в тексте религиозных посылов. Граничащих с язычеством. Русская культура.

"Василиса прошла всю-ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на полянку, где стояла избушка яги-бабы". Так, может, и свет уже не нужен? Может, ну его? Иди домой, милая. К утру придешь.

"забор вокруг избы из человечьих костей, на заборе торчат черепа людские с глазами; вместо дверей у ворот - ноги человечьи, вместо запоров - руки, вместо замка - рот с острыми зубами". Вот где хорор зарождался.

"Фу, фу! Русским духом пахнет!" Представляете, как глубоко в нас укоренилось народное творчество, через вот такие вот уже сейчас крылатые выражения.

"Хорошо, - сказала баба-яга, - знаю я их, поживи ты наперед да поработай у меня, тогда и дам тебе огня; а коли нет, так я тебя съем!" И ведь не поспоришь, выбор так выбор!

"и начала таскать из печки да подавать яге кушанье, а кушанья настряпано было человек на десять; из погреба принесла она квасу, меду, пива и вина. Все съела, все выпила старуха; Василисе оставила только щец немножко, краюшку хлеба да кусочек поросятины". Бабуль, алкоголизм - дело пагубное, еще и в вашем возрасте. Зато теперь понятно, от какого скудного рациона полнеет Василиса Прекрасная.

"Глядит, а вся работа уже сделана; куколка выбирала из пшеницы последние зерна чернушки". Реально стоит задуматься о смене названия.

"Тебе осталось только обед состряпать, - отвечала куколка, влезая в карман Василисы. - Состряпай с богом, да и отдыхай на здоровье!" От чего интересно она устать успела?

"Спрашивай; только не всякий вопрос к добру ведет: много будешь знать, скоро состаришься!" Вот она мудрость русского фольклора.

"Внесли череп в горницу; а глаза из черепа так и глядят на мачеху и ее дочерей, так и жгут! Те было прятаться, но куда ни бросятся - глаза всюду за ними так и следят; к утру совсем сожгло их в уголь; одной Василисы не тронуло". Вот и хэппи энд подъехал.

"Скучно мне сидеть без дела, бабушка! Сходи, купи мне льну самого лучшего; я хоть прясть буду". Вот же белоручка, а самой сходить? Живет на халяву у бабули, еще и за покупками гоняет.

"Пошла Василиса и явилась пред очи царские. Как увидел царь Василису Прекрасную, так и влюбился в нее без памяти". Первый образец русского народного румфанта.

"Скоро воротился и отец Василисы, порадовался об ее судьбе и остался жить при дочери". Чего бы во дворце не остаться, да? Где ж вас, батюшка, носило, когда дочь по бабулькам скиталась?

Я тут посарказничала чуть-чуть, но это любя. Прекрасный образчик русского народного творчества, где все по канонам. Думалось мне, что содержание подзабылось с детства, но нет: только начала читать, как почти дословно всю сказку вспомнила.

Забавная штука сказки. В детстве они воспринимаются совершенно иначе. Да, волнительные, да, местами страшные, да, хочется слушать/читать их снова и снова и от истории не устаешь, хотя уже наизусть ее знаешь. И только с возрастом у меня появилось это странное ощущение, когда сказки (и особенно сказки братьев Гримм) кажутся совершенно не детской литературой. Столько всего там скрывается за простыми образами и якобы простым противопоставлением "плохой-хороший". Бррр. И все равно я люблю их перечитывать, но конечно уже не так часто как в детстве, я бы даже сказала, совсем редко. Только когда возникает какой-то внешний пинок, побуждающий порыться в шкафу и найти ту или иную книгу из детства.

Ещё одно яркое воспоминание из детства. Эта книга часто была у меня в руках. Неоднократно я рассматривала колоритные иллюстрации. Преобладающий цвет тёмно-синий, будто, и в самом деле, над замком Синей Бороды сгустились тучи. Меня всегда забавляло, что помимо синей бороды, художник изобразил синими и ноги. Книга мне до боли знакома, в отличии от других, эта история меня притягивала, словно магнитом. Самая любимая иллюстрация была на развороте двух страниц , где молодая жена приоткрыла маленькую комнатку...Всматриваясь в темноту, я могла разглядеть очертания трупов бедных женщин - вот как разыгрывалось моё воображение. Два вопроса, которые мучают меня до сих пор: " Зачем Синяя Борода хранил в своём замке убитых жён? И почему убил первую жену? Может из-за ревности? Последующих, понятно, из-за их нездорового любопытства.

Не знаю, как детям, а мне было страшно. Брат с сестрой чуть не съели сладкий дом, Баба-Яга, то есть злая колдунья, чуть не съела мальчика… Ужас, что такое! А всё потому, что дети были из бедной семьи. У родителей не было возможности как следует присматривать за ними и досыта кормить. Западное мировоззрение бедность всегда скорее осуждало, чем сочувствовало ей, насколько я знаю, это у нас «от сумы не зарекайся». Ребятишки собирали в лесу хворост, а наткнувшись на «пряничный домик» они не смогли устоять перед искушением. Справедливости ради надо сказать, что и далеко не каждый сытый ребёнок устоял бы. Ну да, погрызли они конфетные перила, но ведьма хотела наказать их слишком жестоко. Да и вообще сказка какая-то слишком жестокая.

Эта одна из моих любимых русских сказок про Василису и Бабу Ягу, в классической обработке А.Афанасьева, с очень необычными рисунками горячо любимой мною художницы Е.Костиной, чьи работы я собираю. Книга огромного формата, очень красочная; бумага мелованная, и меловка (что очень радует) не бликует. Саму сказку я люблю за куколку-помощницу и за черепа с горящими глазами на заборе у Бабы Ягинишного домика.

Иллюстрации совсем не "русские народные", от них даже слабого русского духа не ощущается, скорее похоже на какую-то другую планету с растениями-монстрами или другой мир. Я вот сейчас вся с головой ушла в прочтение "Хроник Ехо" Макса Фрая, так вот рисунки Екатерины Костиной мне кажутся идеальными для изображения Ехо, а Баба Яга - это вылитый Джуффин Халли, каким я себе его представляю. Было бы замечательно, если бы Костина занялась иллюстрированием Фрая, вот что я думаю.

Что сделали Гензель и Гретель? В оригинале девятнадцатого века (братья Гримм издали эту сказку в 1812 г.) немецкие «пионеры-герои»: а) ослушались и обманули родителей: не умерли, как было надо, и даже в лесу заблудились не с первого раза – дорожку посыпали камешками и хлебными крошками, которые, правда, голодные птички склевали; б) обгрызли чужое жилище и высосали окно; в) объели и оставили голодной пожилую женщину, любезно их приютившую; г) убили обожавшую их пожилую женщину – сожгли ее заживо в печке; д) ограбили ту же несчастную пожилую женщину – обчистили ее дом, уволокли награбленное и счастливо проедали его до конца своих дней; е) нанесли урон чести и деловой репутации покойной пожилой женщины, способствовав тому, чтобы ее считали «ведьмой» (обычное, впрочем, «алиби»).

Ван Гог. Хижина, 1885

Как ни пытались братья Гримм «смягчить» народные сказки, из песни слова не выкинешь. И слово это — «голод». И слово это — «есть». Гензель и Гретель хотели есть. И сами были желанны. Исследователи европейского фольклора склонны считать, что сюжет этой доброй немецкой сказки, с вариациями дошедшей даже до нас (Баба-Яга, «на лопату и в топку»), восходит к началу XIV века, к Великому Голоду 1315-17 гг., охватившему Северную Европу – сюжет 327 «Дети и Людоед» по классификации Аарне-Томпсона наблюдается именно в пострадавших странах. Тогда, как и в других подобных случаях, нередки были крайние формы борьбы за жизнь, включая оставление детей, убийство, изгнание из дома лишних едоков, а также каннибализм, жертвой которого становились в первую очередь слабые и «ненужные» – дети и старики. Последние «все равно помрут», а дети… «живы будем если – новых сделаем». И любезная пожилая женщина тоже откармливала «два Г.» с намерением их съесть.

Алгоритм, похоже, универсальный. У нас тоже такое было – несмотря на гораздо более вертикальную, чем сейчас, «вертикаль». Вспомните хотя бы «коллективизацию». В городах были карточки и пайки, и парады упитанных физкультурников – на селе же, где хлеб изымался под ноль, страшные вещи творились. За два года только на Украине умерло не менее двух миллионов человек. По России, как водится, цифры «оценке не поддаются». Реакция власти на «пряничный домик» тех лет сводилась к расстрелам на месте или в ближайшем овраге пьяных от насыщения людоедов, если их застигали «врасплох», обычно целыми семьями. Детей же, которых крестьяне из вспухших от голода деревень всеми правдами и неправдами «подкидывали» в города, собирали и вывозили в леса работники ОГПУ. Опершись на переходящие грабли, Мао воспроизвел катастрофу в начале Большого Скачка. Когда – при заполненных рисом, но запертых, показателей ради, государственных закромах – за три года от голода умерло около 30 миллионов...

Европа тоже не всю жизнь была нынешней белозубой старушкой, осыпающей внуков ароматною сдобой, сырами и кофеями. Европа голодала не однажды. По-крупному и по мелочи, относительно краткими катастрофами и планомерно, веками – откуда европейский культ селедки? картофеля, прижившегося мгновенно?.. Только во Франции и только в XIV веке откровенно голодным был 21 год из ста.

Ван Гог. Едоки картофеля, 1885.

Но народы, имеющие шанс выжить и дожить «до пенсии» в своем уме, объединяет стремление… как бы это сказать?.. «забывая, помнить». То есть, помнить и не помнить одновременно. Народ, в отличие от частного лица, не может себе позволить полностью заблокировать, исключить из душевного и мыслительного обихода наиболее жуткие, унизительные, болезненные эпизоды своей истории, вспоминать о которых невыносимо – так, как это делает любой из нас применительно к собственной жизни. Частным образом мы не думаем о своей самой страшной боли, самой жуткой ошибке или фиаско неотступно, ежесекундно, не держим их на переднем плане сознания. Напротив, даже решив обратиться к этим воспоминаниям, мы упираемся в толстенную сейфовую дверь, какие в фильмах подрывают динамитом – за которую память прячет от нас полную картину происшедшего. И, как правило, повозившись минуту с замком, мы предпочитаем отступить, благоразумно. Ибо, если эту дверь держать открытой или вовсе ее не иметь, жить «нормально» будет невозможно. Народ не может себе позволить такую степень «блокировки». Напротив, с разной частотой умный и сильный народ возвращается к этой двери, просматривает и поправляет подробную опись запертого и, что самое главное, пусть «по праздникам», но устраивает за дверь экскурсии для своих детей. И эти «экскурсии» — сказки.

EZ