Марина Цветаева. Письма к Константину Родзевичу

Скорее всего, это был сон. Я проснулся среди ночи. За окном было светло, словно ангелы забыли выключить солнце, как свет, — в раю. На моём столике — иконка Марины Цветаевой и письмо от смуглого ангела, которое совсем по-детски сидело на краю столика, свесив «ножки» и о чём-то говорило с моим котом Барсиком. Окончательно проснувшись, я поправил письмо, с которым играл мой кот, флиртуя с ним лапкой. Обернулся… на свет. Рядом со мной в постели сидела Марина Цветаева в зелёном платье. Она меня гладила по плечу и ласково говорила: Саша.. есть шанс, что ты и смуглый ангел, будете снова вместе. Но ты должен кое-что сделать… на это мало кто способен, особенно из мужчин. Сможешь ли ты?

Я готов был на всё. Даже на смерть. Марина тепло улыбнулась и слегка поправила свою улыбку рукой, словно бретельку на плече: нет, пока что умирать не надо. Ты уже умирал. А значит ты уже чуточку мёртв.. без любимой. Я договорилась с богом. Он сделает так, что каждый шаг твоей любимой на земле, станет зримым, каждое её касание руки — на предметах, или ноги — на земле, будет как бы подсвечен. Ты должен будешь поцеловать её каждый шаг.. с момента её рождения. Любое касание её руки — на бокале в кафе, или на ручке двери, на смятой салфетке.. или её милый след на лавочке в парке. На это могут уйти годы, быть может — столетия. Но как только ты поцелуешь её последний след.. твой смуглый ангел вновь тебя полюбит, он поймёт, что Так — её никто ещё не любил.

Боже, как долго я ждал этой встречи с письмами Марины.. Легче встретить единорога в парке Москвы (трезвым), чем найти в продаже эти письма. Родзевич — самая яркая земная любовь Марины, передал эти письма дочери Марины  — Ариадне (Але), в 1960 г. Аля не читала их, запечатала и написала на конверте: открыть и опубликовать в 2000 г. Изумительной красоты издание, формата а4, как альбом, с фотографиями тех мест, где расцвела любовь между Мариной и Родзевичем, и их фотографии, и фотографии подлинников писем: 31 письмо.. Символично: 31 год шёл Марине, когда она встретилась в Родзевичем в Праге, в 1923 г. Ему было — 28 лет, что не мешало ей называть его: мой мальчик..

Обожаю это фото Марины, снятой в августе 23-г, когда зарождалось чувство к Р. Сам Родзевич - с правой стороны сидит с чьим-то ребёнком. Сергей Эфрон, над Мариной стоит, как привидение. Из писем узнал, что в тот август, Марина потеряла в лесу (по грибы ходила) свою любимую тросточку. Фрейд бы сказал, что она потеряла фаллический символ свой, чтобы стать - женщиной. Но я бы вызвал Фрейда на дуэль и выстрелил бы в него из.. синего зонтика. И он бы улетел в небо, как сдувшийся лиловый шарик.

Когда я получил в магазинчике заказ, и нёс домой эти дивные письма, цвета — милых каштановых волос смуглого ангела, прижав книгу к груди, как иконку, странные мысли носились в голове: лишь бы дойти до дома и не умереть.. успеть прочитать. А там.. можно и умереть. И ещё: если я брошусь с карим томиком на груди, под вот этот синий автобус, я ведь не умру? Нельзя же умереть и не прочитать это чудо? Значит, я чуточку бессмертен, с томиком писем Марины на груди? А если я брошусь с томиком Марины с Ниагарского водопада? Я тоже останусь жив.. Господи, ну какой Ниагарский водопад, просто дойти бы до дома, не упасть случайно, споткнувшись о веточку, как это часто со мной бывает и не сломать что-нибудь: ногу, позвоночник, голову.. жизнь.

Я словно нёс своё новорождённое дитя, прижав его к груди. Я точно знал.. что лучшего, в плане достоверности пронзительных и настоящих чувств, и нежности, в моей жизни уже никогда не будет. Никто.. никто во всю мою жизнь, больше не скажет мне нежного слова, не коснётся ласково моей груди, волос.. Я точно знал, что последним, кто скажет мне нежность — будет Марина Цветаева. Это не преувеличение. Вы просто не знаете всей правды об аде моей жизни.

С чего начать? Наверно с того, какая это трагедия, когда мы женимся — на друзьях. Земная мораль — находится ещё на первобытном уровне, и её языковой аппарат, недалеко ушёл от словарного запаса пьяного неандертальца, и она искренне не видит, что жениться на друзьях и родных людях, это духовный инцест, а когда в нашу жизнь приходит Тот самый человек… наша судьба — мы уже связаны, и небесный союз становится — грехом, небо и Бог в груди, распинаются.. но этого никто не замечает, а мораль, хлопает копытами и ухмыляется. И любовь начинает страдать — лунатизмом, и жизнь раскалывается на две половинки. Глупые романтики почему-то этот процесс называют  — крыльями. А это просто распад жизни на две части. Образ крыльев  — это распад жизни на две части.

Цветаева в конце жизни признавалась, что это была ошибка — замужество за Серёжей Эфроном. Она томилась по нему, пропавшему в лихолетье революции. Радовалась его «воскрешению», и ринулась всей судьбой к нему, в Прагу, с дочкой. И сразу же поняла.. что это просто друг, который стал её мужем. И сердце Марины вновь закровоточило. В этот же год приезда в Прагу, у неё вспыхнул быть может главный её астральный роман — с Пастернаком (1922). Она томилась по встрече с ним..  ожидание стало мучительной гостиницей снов. Встреча сорвалась. Надежды рухнули.

Марина ощутила себя в мире — одной, словно затерянной на далёкой и холодной планете. Её дочка-подросток, оторвалась от неё. Одиночество.. Это был август 1923 г. Именно тогда, в тёмной бездне её опустевшего сердца, расцвёл робкий цветок чувства к Родзевичу, другу её мужа (который «совратил» её мужа для работы в НКВД, и значит косвенно — повинен в грядущей трагедии Марины, вернувшейся за мужем, в СССР).

Роман длился всего три месяца… в его горячей фазе, но словно свет от погасшей звезды, свет от романа кровоточил в облаках, годы спустя: редкие встречи.. редкий секс, словно секс лунатиков. Тайные встречи под мостом, в кафе, в поезде, который едет в никуда, почти на луну, в Москву 2026 г. Заблудившийся поезд Марины.. Уже во втором письме.. Марина разделась полностью. О.. так ангелы раздеваются! — до цветения ран и бессмертия души. Марина призналась.. что была в такой пустыне одиночества, что подумывала о суициде, глядя с моста, на тёмное течение реки.

Уже потом, Марина напишет Пастернаку (с ним она поставила на паузу отношения, почти на год), что после разрыва с Родзевичем — чуть не покончила с собой, стоя (опять!) на мосту. В одной из своих статей я писал уже, что в Марине отразилась «комплексная», гроздевая душа семьи Мэри Шелли и Перси Шелли: в молодости, мать Мэри Шелли, брошенная любовником, будучи с дочкой, как и Марина, бросилась с вечернего моста в реку, но.. её спас неизвестный мужчина. Это и правда, эротизм ангелов, о котором люди ничего не знают: раны — как лунатизм Пола, который покидает орбиту тела и мерцает то тут, то там, в судьбе, душе.

Марина открыла Родзевичу свои раны, снова и снова, спрашивая у него  — ну что, весёленькое письмо? Нечто похожее было с первым письмом Андрея Платонова к своей Маше: он сразу признался.. как и Марина, что он не совсем человек, что его родина — Луна, и открыл свои раны, не боясь отпугнуть любимую: в первом письме любовном, Платонов писал про гибель своей сестрёнки (отравилась грибами в детском лагере), как он обнимал и ласкал её затихшее на полу, тело..

Это была трагедия Марины. Трагедия ангелов — влюбляющихся в людей. И ладно бы просто в людей… — в дубы! В своё время, Ахматова люто ненавидела Наталью Гончарову (как и Марина), эту фарфоровую куклу, милую, но.. пустую, которая не понимала стихов Пушкина, не понимала кто её любит, и увлекшая его к гибели. Ходили даже шутки: Пушкину нужно было жениться на Ахматове. Подобная мысль у меня проклёвывалась и на счёт Родзевича. Да, милый парень, в меру добрый, отважный, в меру пустоват и бабник. Наверно друг из него вышел бы — чудесный (если вы холостой). Но для Марины — это было восшествие на эшафот. Как у лунатиков, когда они порой ласкают дуло револьвера, целуют его нежно, ласково называют его: ласточка моя… гладят его, прижимают к груди и к устам, целуют револьвер, по-русски, как не снилось и французскому поцелую, а потом.. нажимают курок.

Что привлекло Марину к Родзевичу, с отчеством Боли — Болеславович? Тайна сия, велика есть.. Роман с болью. А быть может это была мастурбация ангела. Родзевич спустя много лет признался дочке Марины: она хотела любви небесной, я- земной. Она звала меня куда-то в заоблачные сферы… я не потянул: в этом плане, у Марины был роман с пустотой, со своим отражением, с Тем, что она увидела в Родзевиче, что он боялся разглядеть в себе: вечный ад людей на земле: со сладострастием слушают и повинуются сомнениям, обидам, морали, гордыни, полу, человеческому.. но не — любви! Неужели не понятно, что эта дорога приведёт человечество — в ад?

Родзевич был игрок, весьма пошловатый. Для него гений Марины был — ничто. Он не понимал её стихов, смеялся над ними. До слёз трогает строчка в письме Марины: умоляю тебя… научись ценить мои стихи! В них вся Я! Всё равно что женщина бы протягивала любимому свою обнажённое и окровавленное сердце.. а мужчина бы ухмылялся и.. изменял бы ему — с бокалом вина, или с духами женщины, или целуя грудь женщины, тогда как сердце захлёбывалось кровью.

Может это и тронуло Марину? От обратного? Все видели в Марине — гения, тайну.. чаровались её чудачеством, её болью, не понимая, что это мученичество Марины. А он.. как пастух из древней легенды, увидел Бога, в образе деревца, или пастушки: увидел просто женщину. Может в этом тайна? Цветаева, благодаря ему.. поняла, что она — не дух и ангел, а — женщина? В том числе, женщина?

Марина ему призналась, что в своей лесбийской связи с Софией Парнок, она испытала — Всё, что не могли ей дать мужчины. Почему же она влеклась к мужчинам? Зов крови? Почему она с Родзевичем, словно впервые открыла глаза, осознав себя — женщиной? Она.. безмерная Марина! Складывается впечатление, что он словно принимал роды у ангела, сам не ведая того. Рождалась — женщина: хаос рождал в муках — женщину.

Марина прямо проговаривается ему: я словно была недовоплощена.. и лишь с тобой я стала жить! Без тебя я не живу.. О, это не просто слова, которые так любят повторять мириады влюблённых, чьи слова — пена. Большинство - очень даже могут жить без «любимого», романтично грустить у окошка в лунную ночь или заедать вечную любовь и муку вечную — мороженым, или любовью с другим. Марина из другой породы. Просто чудо, что она не умерла тогда. Хотя нравственно, она умерла. Просто есть люди, которые умирают и воскресают за жизнь, несколько раз. А есть те — кто всего один раз умирает. Это не плохо и не хорошо. Это разные «виды» людей, точнее - душ, как бабочка и дерево многолетнее. Они словно и правда, с разных звёзд, и у них даже разный рай, я уверен, на разных звёздах: если верить Платону, что после смерти души возвращаются на звёзды: видимо.. на разные, и некоторые влюблённые уже Никогда не встретятся. Многие искренне не понимают этого.

Хотите комплимент от ангела? Правда.. вы могли бы не понять, что это комплимент. Как не понял это и «дуб» Родзевич, обидевшись. Марина писала: чтобы прийти к богу, одним нужен столпник, другому — проходимец: вы мой проходимец (это моя нежность, не обижайтесь!). Марина была права. Она мыслила как ангел. Поэта, вдохновение и «бог» могут застигнуть и в самом грязном кафе, или гостинице прокуренной и пошлой, одинокой, а возле Мадонны Рафаэля — почти космическое молчание души и ума.

Господи.. я на миг представил, что Марина пишет эти письма — мне! И в тот же миг, моё сердце похолодело от испуга. О, Мариночку я бы понял так, как и не снилось Родзевичу. Но! Почерк Марины!! На каждой левой странице книги — копия подлинника письма, на правой — печатный вариант. Я понимал лишь каждое 4-е или 5-е слово! Так порой бывает и в ссорах влюблённых. В конце письма, Марина пишет: прочитай внимательно, это важно, как жизнь!

Боже.. да я бы покончил с собой, не в силах разобрать почерк Марины, которая мучительно ждала бы письмо от меня! (смуглый ангел, не ревнуй.. что я тебе не пишу писем, а Марине мол, пишу. Видишь? И Марине не пишу..) Тут хотя бы алиби было, что я не ответил, или не услышал её: умер. Я.. плохой человек: я чуточку ревновал.. к Родзевичу, и к тому, что он не покончил с собой, а с наслаждением «дуба», медленно увечил и разрывал сердце Марины. Однажды, сын Марины, Мур, спросит у него: а вы расстреливали людей? Родзевич ухмыльнётся и скажет: бывало.. Сколько раз он расстреливал сердце Марины?

Прелестное фото. Марина снова смотрит куда угодно, но не на камеру (там иногда молчат письма влюблённых. Правда, мой смуглый ангел?) Эфрон смотрит на Мура, а.. Родзевич, стоит в тени и обнимает Мура.

Понравилась ревность Марины. Её дивное определение: посмертная ревность. Это когда они расстались.. а Марина ревновала его к жене (знакомо.. до боли.). Она ревновала его даже.. к церкви, мимо которой он ходил и которую любил. Разумеется, это метафизика. Ревность — порой похожа на исполинскую тень, которую отбрасывает наша любовь: порой размер этой тени — суть, тайный рост ангела: он выше дерева и даже выше дома. Смуглый ангел, какой твой настоящий рост? С Эйфелеву башню? С клён, который заглядывает по вечерам в моё одинокое окно? А каков мой рост? Я ревную даже к твоим милым тампонам и чашке зелёного чая, который ты так любишь: я хочу быть и чашкой и чаем. Про тампоны - молчу. Господи.. если ты есть, мне не нужен рай и эти крылья куропаток, о которых почему-то так мечтают люди после смерти. Просто сделай меня после смерти — тампончиком смуглого ангела. Если слишком сложно, то сделай хотя бы.. чаем зелёным. Всё лучше, твоего идиотского рая.. где Она снова будет с Ним, а не со мной.

И разве не об этом эти слова Марины: «я не могу тебя с другой! Ты мне весь дорог: и губы и руки и сердце и голос..» Как? Как объяснить этому злобному аутисту — морали, что в подлинной любви — нет души и тела, есть — одна общая Душа, ибо тело в Любви — тоже, Душа, и это безмерно и гибельно больно, когда другой — душой и телом уходит от тебя, к другому/другой. Словно это твоя душа, ещё при жизни покидает твоё тело, как после смерти, снова и снова, снова и снова! Что ужасно.. до этой метафизики любви, ни мораль, ни религия — не догадаются никогда. И это их вечный грех: на их совести — миллионы замученных жизней, которым уже плевать на рай, заросший крыльями, словно седыми бородами. Почему мы живём в нравственно ущербном мире в 2026 г., где для любящего — нет деления на тело и душу, и в его сердце расцвёл грядущий 12 853 год, похожий на рай.. и он нуждается в голосе любимого, в его аромате волос, мыслях его нежных, точно так же, как в груди его, как в запахе его милой подмышечки?

У Марины.. дело доходит до секса, по переписке. Правда.. это секс ангела. Грустно то, что «дуб» Родзевич, быть может даже не понял, что это  — секс, не понял, что Марина разделась до бессмертия и показала — крылья! Беда таких людей в том.. что они, как Орфеи, безбожно, по законам морали, оглядываются на похожие слова и чувства — у других людей, бесконечно пошлых и примитивных, и потому не замечают — чуда, просиявшего в простом и интимном. Уверен, что Родзевич — зажрался, ибо похожим образом ему писали его бесконечные дамочки, но писали — пошло, без крыльев.

А что у Марины? Внешне, она вроде бы описывает нечто привычное (прелестно) банальное: как она гладит Родзевича, целует его обнажённую грудь, как он целует её.. нежно. Но чуткий читатель понимает: тут что-то не то. Словно Марина взяла «пол» и синестетически сместила его; Эрос - мигрировал, как ласточки осенью, перелетел по венам-проводам — в её слова и.. губы, которые целует Родзевич.

Знаете в чём секрет этой любви? Мариночка.. просто поплыла. Она не увидела, что влюбилась — в дуб. И ладно бы она была Князем Болконским, или Котом учёным. Я бы её понял и оправдывал и не так ревновал, Но Марина — Ангел, душа! И.. она пишет дубу, которому плевать на душу и любовь. Хотите улыбнуться? Марина обожествляет слова этого дуба, словно их сказал Сократ или Спиноза: «для любви.. тоже, нужна сила.» И Мариночка плывёт, по Миссисипи, видимо. Восторгаясь этой мыслью «дуба».

Но все мы знаем, что силы нужны для всего: и для любви и для надежды и для жизни и смерти и для преодоления чёрной гравитации морали, сомнений, страхов, судьбы… Но ещё больше силы нужно не на любовь.. а что бы, ангел в нас, который проснулся в любви, не покорился Человеческому и убогому в нас, и не отрёкся от Любви и пронёс её до конца жизни, даже если для «человека» любовь уже умерла.

Ширма упала, когда Марина столкнулась в мерзостью Родзевича: как я понял, он что-то «эстетически-умное» ляпнул по поводу ребёнка, которого переехал автомобиль. Беда Марины.. в том, что она — Душа. Многие люди, говорят в любви: ты меня просто выдумал, и полюбил свои мысли обо мне, а не меня. Давайте честно: чаще всего это так и есть. Но.. лишь потому — что так любит «толпа», которая иначе и не умеет. Но есть другие… боже, всегда есть «другие»! и Марина из их числа. Мне безумно нравится её мысль из дневника: я увидела тебя таким..  каким тебя задумал Бог, а не каким воспитали родители или эпоха, время и т.д.

Мариночка была права: она увидела в Родзевиче  — его суть, светлую, но он сам не хотел следовать ей. Как и многие из нас, желая остаться «только людьми», а не теми, какими нас задумал бог. И лишь много лет спустя.. в старости, Родзевич стал тем — кого в нём видела Марина. Он полюбил её стихи. В своей мастерской, он стал рисовать её портреты, вырезать её силуэты из дерева (символично: сам — дерево, словно из себя вырезал. Это ли не гармония ада?), а по вечерам ходил к морю и разговаривал с той.. кого уже нет в живых: слишком поздно он понял, Кто его любил и кого он потерял.

Мариночка искренне думала.. что полюбила Арлекина. Ах, Арлекины другие, совершенно! Уже расставшись, Письма Марины словно бы бредили, вспоминая слова Родзевича: я от тебя никогда не уйду.. Безумно понравился образ Марины: смертельное содружество акробатов. Один неверный и лживый жест — и кто то умрёт. «Ты, меня любивший — фальшью..». Удивительно, но этот роман с пустотой, был болдинской осенью Марины. Она написала за эти месяцы, около ста стихов, поэмы и.. трагедию — Ариадна. Что символично, в письмах стала мелькать робкая догадка: Родзевич — чудовище.

Но что страшнее всего в любви — мы и чудовище можем любить. Может быть потому.. что сама любовь — чудовище? Знаете на что обиделся Родзевич, как ребёнок? Мариночка изменила ему.. с Ахматовой! Пошла не на свидание к нему, а — на лекцию, слушать про жизнь Ахматовой: хотела свою боль заглушить чужой болью, и в женском сердце, чуточку раствориться. Иначе бы она пошла на свидание — полумёртвой. Родзевич не понял этого. Тут любопытный момент. В своих дневниках Марина писала, что изменяла всегда — лишь своих стихам — с бытом, с людьми.

Тут было нечто похожее: она «изменила» Родзевичу — быту — с бытием: она начала иссыхать с ним и протянулась к Поэзии: к Ахматовой. Было в этом что-то от сапфического спиритуализма. Лесбийский опыт Марины, многие осуждают.. не понимая его сути: неба в груди, для которого нет пола. Даже многие поклонники Марины, не понимают этого: а всё просто: для Марины, женщина — это зримое воплощение души. Делить в любви, тело и душу, и пол, так же ущербно и безбожно, как в подлинной любви стыдится души и тела. В некоторой мере, тяга души к звёздам, тоже является метафизическим гомосексуализмом, ибо душа создана из звёздного вещества.

И снова строка — как моя жизнь: живу в аду, но люблю вас.. Или вот: пишу к вам.. словно пью. Это мой рай. О мой смуглый ангел.. ты ведь поняла (другие, наверно так и не поняли) почему я стал так часто писать рецензии? Это единственная возможность — ощутить себя живым, хотя бы чуточку: потому что это единственная возможность, косвенно, написать тебе — нежность, коснуться тебя, хотя бы робко, плеча твоего милого… как робкий и влюблённый полтергейст: может я так репетирую свою смерть? Узнаешь ли ты в сумерках спальни, мою нежность к тебе, когда меня не будет? Лизнёт ли ножку твой щеночек, или лиловый лепесток в вазе нежно упадёт и поцелует твой белый носочек…

Я дважды чуточку живу, в моей смерти: когда пишу тебе нежность, (словно Цветаева, Достоевский, Бальзак.. тоже чуточку пишут тебе, неземной, словно на спиритическом сеансе нежности моей, я вызвал их лишь для того.. что бы они передали тебе — мою нежность) и во второй раз, я чуточку живу, когда ты читаешь мою рецензии (хочется верить, что ты их читаешь). И мне ещё нужно изловчиться так повернуть Избушку своего ада (жизнь без тебя!) чтобы тебе не было слишком больно читать мою боль, но чтобы ты.. ангел мой — улыбнулась. Открыть тебе тайну, о которой мало кто знает на земле? Улыбка — это третий пол в аду. Дальше пятится уже некуда, кроме как в улыбку и нежность. Это и есть настоящее арлекинство. Почему Мариночка не поняла этого, приняв «дуб» за Арлекина, я не знаю. Иногда и ангелы ошибаются и тогда они похожи на деревья.. в цвету.

А потом был разрыв. И ментальная гибель Марины, и редкий лунатизм их встреч, секс в аду. Присмотрелся к одному письму, в конце апреля 1924 г. Марина томилась по Родзевичу (после расставания, он уже был с другой), и хотела и нет, что бы он к ней пришёл, но!  — «не испугаешься меня? Я урод.. опухоль на лице.» Не знаю, чем тогда болела Марина. Невроз или что то ещё. Но.. я рассчитал: именно в это время, Родзевич-Минотавр, пришёл в Марине, чуточку отразившей его чудовищность. Дело в том, что Мур, сын Марины, родился 1-го февраля 1925 г. И как вспоминала подруга Марины, Марина, чуть ли не на бумаге высчитывала сроки, гадая: Эфрон или Родзевич.. которого она называла — Киса? Мур.. Киса. Неужели не понятно, что у ангелов — двойное зачатие, как отсвет крыльев? физически — Эфрон. Ментально — Родзевич.

А потом Родзевич женился на подруге Марины, дочке священника Булгакова: Марии. И крик Марины, в стихе: только дочку, не называй — Мариной! Назвали — Наташей.. И чудесный подарок Марины на свадьбу: подарила свадебное платье невесте. И — от руки переписанную свою поэму Горы, написанную словно бы кровью, после расставания с любимым (это я прочёл в мемуарах Марии Булгаковой, как и то — что последняя записка была к ней, когда она покидала Париж, отправляясь на свою Голгофу).

1926. Свадьба Родзевича и Марии Булгаковой, которую он не любил.

И тут есть любопытная деталь: Мария, в своих мемуарах, открещивалась, что Марина ей передала платье (Марина скорее всего передала это платье в 4-м измерении своей ревности, быть может даже и правда что-то кому-то передала, но Мария наверно этого не увидела, или увидела и ухмыльнулась). Но прелесть в том.. что в «брачную ночь», Мария обнаружила в пиджаке Родзевича, тайно подкинутую туда записочку от Марины: с жарким и сладким призывом… Хороший подарочек на свадьбу: невесте и жениху. Ментально — Марина словно ворвалась туда с револьверами в обеих руках.

Мне порой было страшно читать письма.. в том смысле, что моя душа и Марины, звучат на одной волне. Я мог нажать её мысль на паузу и досказать то, что она хотела сказать. Марина пишет: до тебя, любовь была — болезнь. С тобой.. - и тут, мои губы, опередив строку, словно ласточка на заре — солнце, зачерпнув лиловый свет крылом: бог.. Да, это вечная и тайна рифма: боль — бог. Разница в одной букве. Одна буква весит больше всех слов за всю историю человечества. Правда, мой смуглый ангел, мой — бог? Люболь моя.

P.S. Последнее письмо Цветаевой к Родзевичу, было написано зелёными чернилами: письмо.. цвета её глаз. На моей груди, когда я засыпал сегодня ночью, лежал каштановый том писем Цветаевой: цвет твоих милых, распущенных волос..