Дневник московского пАдонка

''Любое утро. Как всегда, сон внезапно прерывается. Минуту прихожу в себя. И сразу – правой рукой вниз, пошарить по полу. Вот он. Правую круглую кнопочку нажимаем и удерживаем. Писк. Бросаю его на пол и снова откидываюсь на подушку. Проходит пара секунд. Два, один, …ну давай! Наконец то заверещал. Понеслась, значит, понеслась. Считаем – раз! два! три! четыре! пять! Ох ты, как оно сегодня. Шесть! Почище любого будильника. Правую руку – вниз, снова нашариваю телефон, подношу к глазам и щурюсь спросонья. По венам потекла первая порция наркотика. По венам потекли СМС.
Туалет. Зубная паста. И – торопливо – завтрак. Кофе и бутерброды. На тонкие тосты намазан майонез. Сверху это великолепие прикрыто отличным сыром. Бисер это. Перед свиньями. Передо мной. Мне все равно. Я тороплюсь – в комнате меня ждет он. Он нетерпелив. Он хочет обнять меня и прижать к своей груди. А потом, расслабленному, умиротворенному, всадить иглу в мозг. И сделать инъекцию. И наркотик побежит по моим венам. По моему мозгу. Также, как вчера. Также, как неделю назад. Также, как всегда.
Вы принимаете наркотики? Я тоже. Я ввожу внутривенно сотни мегабайт. Мне все равно, что вы курите, на чем сидите, чем торчите. Я курю интернет. Я им колюсь. Я им ссу. Убейте меня – я вампир. Я пью кровь телефонных линий. Я – Косильщик Лужаек. Когда я умру, я не попаду в рай. Я попаду в интернет. Я стану интернетом. Я выпью его до дна.
Наконец то – он. Кнопка. Ещё кнопка. Гудение – писк – готово. Скорее, скорее – я уже полчаса как встал. Без наркотика я долго не смогу. У меня уже ломка. Скорее! Волшебный звук модема. Звук успешного соединения. Звук вводимой в вену иглы. Готово! По венам потек наркотик. Река наркотика. Потекла почта.
Теперь я под кайфом. Теперь я сытый. Теперь можно не торопиться. Что у нас там? Главная. Геста. Счетчики. Все хорошо. Теперь главное – ответить на письма. И тогда вскоре новые порции наркотика потекут в мои вены.
У меня выходной. Я принимаю наркотики. В магазин? Хорошо, только проверю почту. Только напишу ответ. Только отправлю письмо. Сколько можно? Не знаю. Молчи. Молчи. Я же не пью. Я же не пью водки. Я не пью вина. Я пью интернет. Только его. Ты довольна?
Вечер. Они уже в постели. Сын уже заснул. Жена смотрит телевизор. Я молюсь. Последняя молитва – Принять Почту. Всего одно письмо. Newer mind – был день. Будет новый день – будет новая пища. Будет новая доза наркотика. Будет.
У меня красные глаза. Они болят и слезятся. Это ничего. За ночь они отдохнут. Я ложусь спать. И хочу лишь одного – проснуться. Около интернета. Или внутри него. ''

Пассажиров в нашем общественном транспорте можно поделить на несколько видов. Один из самых нелюбимых мною – это бодрые бабули пенсионного возраста. Большинство из них, несмотря на внешнюю кажущуюся хрупкость, обладают неплохой физической подготовкой(еще бы, при хорошей экологии росли и на натуральных продуктах…), прекрасно подвешенным помелом, так что если не затопчут – так засовестят до смерти(меня один раз при посадке в бас на Выхино одна бабуля ''божий одуванчик'' так отоварила локтем поддых, что я не мог разогнуцца минут 20… Еще пробубнила чего то из серии ''совсем забурели молодые… забуреешь с вами… кости бы целы остались и мозг;)). Особенно их радует, например, в полупустом автобусе стоять над тобой и по часу нудеть, что старшим надо уступать, несмотря на то, что в автобусе половина мест пустует. Но она хочет именно на твое, за полчаса нагретое задницей место… :(
Нет, пусть меня все запинают, но я не могу испытывать уважение к людям только за то, что они дожили до старого возраста. Это не фокус. Я уважаю тех, кто прошел войну, блокаду и т. д., но они то как раз этим нечасто бравируют, мало их уже осталось… А когда какая нить тетка предпенсионного возраста, всю жизнь просидевшая на заднице в каком нить сельпо начинает меня лечить фуфлом из серии ''никакого уважения к старшим… '' увольте. Не уважаю. Не за что. Возраст с определенных лет не дает ума – если человек бараном тупорылым родился, он им и умрет в 80 лет. И если в 25 30 лет определенных вещей по жизни не поняла – то и в 60 не дано. А бытовуху и рабочие дрязги я не считаю достойным уважения житейским опытом. Вот.

В этот момент и просходит часто одна любопытная вещь. Когда ты окончательно расслабляешься, сворачиваешься в клубок и начинаешь мурлыкать(в переносном смысле, ессно. морально. расслабляешься тобишь) рядом с тем, кого считаешь близким человеком, то вдруг замечаешь, что об тебя с милой непосредственностью начинают вытирать ноги. Пусть в мелочах, но все таки. Даже не потому что стали хуже к тебе относитцца или хотят опустить. Дело в том, что ты стал чем то вроде неизменной детали интерьера. Так бывает, когда ты с кем то встречаешься, и со временем он(а) начинает потихоньку на тебя(и твои интересы) забивать, причем отнюдь не из за того, что чувства угасли. Ситуаций разных много. Все объяснимо – гораздо больше такта и любезности требуецца для того, чтобы завоевать симпатии малознакомых людей. Ты же – "близкий", твое расположение уже завоевано, и ты не должен никуда децца при любых раскладах.
Вот и выходит такая грустная история: даже в тех ситуациях, когда, казалось бы, нет смысла держать дистанцию, надо порой показывать зубы и выпускать когти – чтобы окончательно не превратиться в бессловесное домашнее животное, через которое можно переступать, не спрашивая его согласия.
И бесполезно менять друзей, любимых и родственников. Схема человеческих отношений проста как дважды два:встреча интерес уважение привычка, с некоторыми вариациями. Просто следует помнить, что в большинстве случаев мы друг для друга не цель, но средство – а Красная Книга исключений существует только для того, чтобы подтвердить невеселое правило. Что и кто бы тебя ни окружал – по большому счету, с рождения до смерти ты одинок, и самое ценное, что есть у тебя – это ты сам.

Я убиваю себя каплями бутылочной мечты
И я наверное умру от алкогольной тоски
Плесень ностальгии сожрет меня дотла
И во всем этом ты виновата одна. .
И мне некуда идти И мне некого любить
И даже нет анаши, чтобы косяк забить,
Чтобы треснула душа от печали травы,
Чтобы с дымом, наполняющим меня, ушла ты…
Мое сердце раскололось на тысячи кусков
Они сверкают лужами в трещинах дорог
Ты обходишь их, не вспоминая меня
И в лужи сыпется песок
С асфальта серого дня
И что то давит на мозг
И вены просят ножа
И кто то мне говорит
''Она тебе не нужна!''
И я срываю все пробки,
Я забиваю штакет
И через час понимаю,
Что тебя… со мной нет…
По моему спинному мозгу
Дрожь бегает как тля,
А ты так ласково и нежно
Убиваешь меня
Ты убиваешь меня тем,
Что ты была и вдруг нет,
Как будто в комнате моей
Кто то выключил свет…
Я заправляю в свою вену какую то муть
Я разрушен до конца и я хочу отдохнуть
Но крутит словно реверс память строчку одну:
''Девочка моя, я так тебя… ''

Когда внезапно меняешь место жительства, то оказываешься вырванным из привычной реальности. Не потому, что меняецца цвет дома и название города или страны – а именно потому, что ты оказываешься в мире, в котором попросту не существует твоих друзей – просто как категории. Но, чуть погодя, начинаешь озираться по сторонам, и оказывается, что и здесь хватает людей, похожих на тебя. В результате ты начинаешь существовать как бы в двух мирах: в том, который является для тебя настоящим и реальным, и виртуально – в том, для обитателей которого ты медленно, но верно становишься марсианином. Постепенно из твоего контакт листа исчезают старые имена и появляются новые – и есть только несколько ников, в бессменности которых ты практически уверен. Друзья проверяюцца не только временем, но еще и расстоянием. И те люди, с которыми можно не обламываясь говорить о вещах, не привязанных к общему месту проживания, наверное, могут считаться твоими "близкими".