Эпилог

Свершилось! В серии "Классика в вузе" наряду с Пелевиным, Толстой и Франсуазой Саган вышли-таки мемуары Вениамина Каверина. Вышли - и вошли. Вошли в сознание, воспитанное "Двумя капитанами", "Верлиокой" и сказками города Немухина, и плотно, радостно поселились в нём с первой же главы. Глава называется "Засада", но почему-то на память назойливо лезет "мышеловка" из "Трёх мушкетёров". Вот в такую же мышеловку превратили господа чекисты квартиру Юрия Тынянова и его жены Елены (сестры Каверина, заметьте), чтобы поймать третьего литератора - Виктора Шкловского. При начале операции в квартире было пятеро плюс кошка. При окончании - двадцать три человека, в их числе почтальон, нищий, собиравший на церковь, и бурная еврейская дама, которая забыла выключить примус... И кошка. Кончилось всё, как ни странно, благополучно.

- Ну вот что, я снимаю засаду. А ты знаешь, кого мы у тебя искали?

• Я с вами на брудершафт не пил, - ответил Юрий. Комиссар поморгал: очевидно, слово "Брудершафт" слегка его отрезвило.
• Я гимназии не кончал, - покачнувшись, возразил он.
• Очень жаль, - отозвался Юрий.

Невероятно интересные мемуары. Я бы даже сказала, что это не просто воспоминания талантливого писателя о жизни, друзьях, недругах, литературе и т.д., а прямо энциклопедия советской литературы в лучшем смысле этого слова. Вениамин Каверин показался мне человеком категоричным, и уж если ему кто-то не угодил, то камня на камне от него не останется. Влетело по полной и Виктору Шкловскому, и Николаю Тихонову, и Константину Федину. У Каверина вообще наблюдается явное неприятие всего, что связано с бюрократией, преклонением перед властью и т.д. Но это лишь одна его сторона. Он умел любить, ценить, восторгаться талантливыми людьми (столько хороших слов сказано Кавериным о Пастернаке, Солженицыне, Зощенко, Тянынове). Впервые услышала имя Леонида Добычина, жизнь которого сложилась трагически, в большинстве своем именно из-за того, что он жил в СССР в годы сталинизма. Очень интересно пишет Каверин о попытках московских писателей издать альманах "Литературная Москва", о сложностях, с которыми они сталкивались и о том, чем же вся эта история закончилась.
Читала долго, растягивая удовольствие и не выпуская из рук блокнота, в который записывала авторов и их произведения, которые выделял в своих воспоминаниях Каверин. Обязательно их прочитаю.

Прочитав эту книгу, я поняла, что ужасно соскучилась по русской литературе. Что-то мое последнее чтение было ориентировано на зарубежную литературу. Книга напомнила мне о том, какие чудесные и талантливые у нас писатели и их книги. Тем более, что их творческий путь лежал сквозь терни. Не было легко и просто никому. Истинное оставалось в тени, вернее, вынуждено было оставаться.
"Это не просто воспоминания, - замечал Каверин, - это глубоко личная книга о теневой стороне нашей литературы, о деформации таланта, о компромиссе с властью, о стремлении этому компромиссу противостоять".
"В книге, в частности, идет речь о попытке НКВД завербовать Каверина в качестве литературного стукача осенью 1941 года (больше им делать было нечего в момент, когда замкнулась блокада Ленинграда, а Гудериан наступал на Москву). Идет речь о подготовке депортации евреев в период "дела врачей" и связанной с этим попытке состряпать письмо "видных евреев" с просьбой расстрелять "врачей-убийц", о травле Солженицына, о разгроме "Нового Мира" Твардовского. И все это описано участником событий, да еще каверинским пером!"
В книге, помимо описаний, Каверин дает возможность познакомиться с документами того времени: протоколы совещаний союза писателей, письма, выписки и т.д. Уникальное чтение, очень познавательное.
Сердце от боли сжимается: а ведь все могло быть иначе, не так жестоко.....