Любовницы

Мне бы очень хотелось, чтобы то, о чем написала Елинек в своем романе - безнадежность, сексизм и бессмысленность существования, - вот все это было бы неправдой или преувеличенным гротеском, писательским приемом и только. Но вся чудовищность книги в том, что тут вся правда: безжалостная, неприятная, гноящаяся. Не только в том, что наше общество сексистское, но и в том, что женщины сами могут быть источником бытового ада для себя и для мужчины, такие потреблядки в обществе потребления, только потребляют они мужчин. Кто-то вполне сознательно желая заполучить именно этого, вот этого мужчину ибо в нем ее будущее и неважно, что в ее отношении к нему нет любви, главное, что он должен выполнить программу её восхождения по социальной лестнице: от работницы на фабрике пошива бюстгальтеров к вполне благополучной бюргерше со своим частным бизнесом. А ребенок становится не источником радости, а средством манипулирования в достижении своей цели. Это с одной стороны. Это путь Бригитты. А кто-то, желая вырваться из обыденности небольшой деревушки, чтобы не повторить жизнь большинства жителей, захочет выучиться на швею, но любовь нечаянно нагрянет к местному красавцу-дровосеку - любовь ли? сомневаюсь, скорее пробуждение чувственности в пятнадцать лет и играй мой гормон, а потом обстоятельства. И снова женщина будет в мужчине искать путь к благосостоянию: вот он сделает все так, чтобы и поездка в Италию, и машина, и дом, и дети. Сделает он. Ключевое стремление. Женщины будто нет. Она словно пустое место. Она и есть пустое место. Это путь Паулы. От мечты к краху. Разный финал, но суть одна - нет любви, нет понимания семьи (чудовищен, к примеру, отъезд родителей Хайнца в дом престарелых - отработали свое, пожалуйте на свалку, вы нам более не нужны; чудовищно ожидание смерти престарелого и постылого мужа; чудовищны избиения беременной дочери матерью), нет понимания собственной личности и собственного пути в этой жизни, чтобы путь был не бессмысленным и не безнадежным. Да и мужчины в который мертвой хваткой вцепились обе женщины такие слизняки, что диву даешься: девушки, они вам зачем? И таких людей, живущих по течению, живущих без внутреннего тепла друг к другу - большинство. Так сложилось. И вот тут у Елинек появляется то, что я условно назову жалостью или болью за героев: она не хочет, чтобы люди так продолжали жить, она не хочет, чтобы Бригитта и Паула так жили, она хочет развернуть нас лицом к самим себе, чтобы увидели, ужаснулись, стало больно и мы что-то изменили в себе. С одной стороны - безжалостно ставит диагноз, а с другой - в постановке диагноза уже есть большая часть лечения. Дело за обществом, за каждым в отдельности. Не только женщина тоже человек, но и мужчина тоже человек, потребляя друг друга мы так и будем болеть и каждый раз будет диагноз, каждый раз один и тот же диагноз. Каждый раз так и будем троллить друг друга.

Я не собиралась знакомиться с творчеством Елинек (и не уверена, что теперь продолжу знакомство, хотя и не отрицаю такую возможность). Но "Любовницы" оказалась одной из лучших книг на тему "жизнь из вторых рук" и "система координат, в которой мы все живём". И я рада, что прочитала это произведение. Оно того стоило. Я постоянно мысленно к нему возвращаюсь... К сожалению, мотивы этой книги повсюду.

Для меня это не феминистическая книга. Не обязательно быть феминисткой (и женщиной вообще), чтобы понимать, что женщина не предмет. И что быть личностью (собой) лучше, чем безымянным никем. Более того - переводчик признался в своём послесловии, что оригинальное название вариативно - и вместо "Любовниц" могли быть "Дилетанты", что уж точно не подчёркивало феминистический подтекст, а наоборот показало бы, что речь идёт о мире, в котором люди не умеют жить и учиться этому не желают. О мире стереотипов и повседневной мифологии. Каким бы утрированным и гротескным бы он поначалу не казался - это то, что нас окружает. Это та паутина предрассудков и передаваемых по наследству ошибок, что с рождения опутывает любого и каждого. Но в наших силах отказаться от этой системы координат (и выбрать другую - свою). В "Любовницах" нет счастливых людей. Нет счастливых семей. Нет любящих (по-настоящему) родителей и возвращающих эту любовь детей. В принципе, нет любви. Потому что жизнь из вторых рук не предполагает всего этого. А теперь посмотрим вокруг. К сожалению, я сама практически не встречала счастливых людей. Вокруг меня всё та же система координат, в которой, к примеру, "личная жизнь" = твоя жизнь + какой-то чужой человек. И никак иначе. (По крайней мере в моём случае ответ на вопрос родни: "Как твоя личная жизнь" предполагается не "Отлично. Я пишу, читаю, слушаю музыку, встречаюсь с друзьями. Замечательно, в общем" или "Хреново. У меня творческий кризис", а "Никак" по вполне определённым причинам). Всё та же чудовищная система статусов, из-за которой обесценивается самое важное: семья, например (когда "жена", "муж", "сын", "дочь", "мать", "отец" и так далее превращаются в маски, которые постепенно съедают лица и чувства). Я вижу это в своих родственниках. В этой системе координат я наблюдатель, т.к. повезло мне или нет, но я из неё выпала напрочь. Поэтому себя я в книге не ощутила. Напротив, роман "Любовницы" стал прекрасной чесалкой для моего эго. Вовремя, хоть есть чем утешиться в период сплошной чёрной полосы.

Потрясающий стиль: он буравит мозг, в конце концов ты начинаешь думать в том ритме, в котором пишет Елинек - шикарно. Прекрасная композиция: жёсткая и жестокая. Очень много грязи, но на самом деле - это очищенная от косметики реальность. Уважаю тех, кто умеет так говорить правду. Под правдой я не имею в виду: не ходите, девки, замуж. И Елинек, по-моему, тоже. Слишком просто было бы свести всё к такой чепухе. Правда здесь - это обнажение ран. Конечно, неприятно на них смотреть. Но раны имеет смысл отмывать от грязи, иначе они начинают гноиться. Книга Елинек не лекарство, а диагноз. Всё, что в ней описывается, это повсеместное явление, которое пугает, поэтому его и не принято афишировать. Его видишь - и тут же закрываешь глаза. Потому что иначе становится очень страшно. И всё же лучше испугаться и задуматься, чем позволить кому-то или чему-то тупо ломать твою жизнь, пока ты смотришь со стороны, ожидая, кто же принёсет тебе счастье, кто подарит тебе любовь, кто тебя реализует... Раны, на которые все закрывают глаза - всегда гноятся.

"Лучше всего связать своё счастье с другим человеком, чем рассчитывать на себя саму, ведь так уже поступали мать, бабушка, сёстры, они искали счастье в другом человеке, но так его и не нашли. Лучше всего связать своё счастье с другим человеком и получить его, чем самой добиваться счастья. Бывает, счастье и не приходит, а там, глядишь, и молодость прошла". Описание "жизни из вторых рук" от Эльфриды Елинек. Счастье не приходит. Счастье может быть только внутри. Оно рождается от самореализации. От того, что человек может сделать для себя сам. Только сам. Нельзя полагаться на других. Искать осуществления себя в ком-то. Реализация личности дело рук самой личности. Иначе страшное - жизнь из вторых рук. Или мнимая смерть оттуда же.

Завершает роман иллюзия. Иллюзия жизни и благосостояния. Иллюзия смерти и полного краха. Тот, кто отдаёт свою жизнь в чужие руки, всегда получает иллюзию и ничего больше. Я лично знаю людей, которые сейчас доживают такую вот иллюзорную недожизнь... Да, мир, который описала Елинек - это мир вокруг. Но её герои - не каждый из нас. Я ничего не могу сделать, чтобы уничтожить ту систему координат, в которую не вписываюсь. Я лишь могу продолжить не вписываться в неё, выстраивая свою. И вот странно - от книги Елинек я в восторге. Но посоветовать никому не могу (такое со мной нередко бывает ><). Поэтому я просто высказала то, что уже давно хотела сказать. А рекомендовать не берусь. Выбор книги - это тоже личное дело каждого))).

О Боже, какой мужчина, Я хочу от него сына...

Вероятно, строки этой песни так же неуместны при обсуждении литературы, как купальный костюм при исполнении мазурки. Однако именно Натали отобразила суть не только этой притчевой книги, но песня стала квинтэссенцией жизни определённого круга женщин, к которым не подходит иных определений, как по половому признаку. 20 век стал веком эмансипации, давно отгудела революция суфражисток, женщина стала экономически независимой, а значит приобрела право на свою судьбу. Но почему тогда сейчас, при всей цивилизации и не в российской глубинке, а в ''передовой'', цивилизованной Европе тысячи женщин страдает от побоев, ненависти, унижений, абортов по-старинке, жизни по-старинке, терпит пьющих мужчин, служат им, живут согласно голосу природы, исполняют физиологические функции и движутся к могиле? Почему нет прогресса, не наблюдается эволюции, согласно которой дети должны быть лучше родителей? Им ещё в детстве ломают хребет. Эльфрида Элинек отобразила две судьбы, двух женщин, которым повезло с репродуктивные аппаратом. И он - их единственный способ зацепиться за жизнь, мёртвой хваткой вцепиться в мужчину и поехать. Пусть неудобно, пусть будет подкидывать на каждой колдобине, кружится голова и мутит, зато нет надобности в использовании собственных нижних конечностей для долгого пути вдоль дороги жизни. И это лишь благодаря успешному использованию того, что находится чуть выше. ''Кто сказал ''успешному'' ?'' Дальше как в лотерии, выигрывает случайность. Может подвезти, а можешь выпасть на лету и тогда тебя по инерции приведёт по асфальту. А за тобой , кувыркаясь, вылетит ребёнок. И подобное случается лишь потому, что некоторым женщинам страшно взять на себя ответственность за собственную жизнь, потому они стараются вручить ее первому встречному. А, если он, не удержит вашу неудобную жизнь, если выронил и она разлетится мельчайшими осколками, да ещё вопьется вам в ногу, оставив горькое напоминание о себе, то хотя бы ваша совесть не проснётся от грохота. Можно будет винить в этом поверенного в управлении вами, вашей судьбой. Поздравляю! Ваша нога гноится, Вы тихо ненавидете мир и его проявление в крикливом, таком неудобном сувенире, который в собственное оправдание, как попытку замены разбитой жизни, оставил ваш поверенный. Подчас, у Вас выходит склеить жизнь, но она либо оказывается уродливой и не стоит таких усилий, либо выглядит реставрированной студентами-археологами амфорой.

Я его слепила из того, что было...

И тогда Вы уже дешевле пытаетесь ее всучить кому-то другому, как бракованный товар. А другой стесняется показать Вас, как дать чашку с подбитый краем гостям, либо кичится тем, что столь практичен, что всему найдёт применение, но всякий раз без зазрений совести, грубым движением стукает, бьёт, роняет, оставляет забытой упавшую в цене чашку, так как уверен, что в любой момент может приобрести новую. Так, может, стоит прекратить быть вещью?