Так говорил Заратустра. Веселая наука. Злая мудрость

Творить: это значит — выставлять из себя нечто, делать себя более пустым, более бедным и более любящим.

Терпеть не могу, когда фразы вырывают из контекста, когда о человеке (ситуации, явлении, книге и т. д.) судят по одному-единственному высказыванию. Тем не менее сборник афоризмов великого философа брала на прочтение целенаправленно и с умыслом, который заключался в том, чтобы наконец-то ознакомиться - хотя бы приблизительно! - с творчеством этого "великого и ужасного" Ницше, посмотреть на мир и действительность его глазами, впитать (послушать) его идеи, поспорить или согласиться с ними.

Институтский курс философии, из которого, по правде говоря, уже мало что помню, остался далеко позади, все эти годы знакомиться с философскими теориями Ницше особого желания у меня как-то не возникало. Вернее, так было до момента прочтения книги Алексей Сафронов - Единое ничто. Эволюция мышления от древности до наших дней , в которой читателю недвусмысленно давалось понять, что лермонтовский образ Печорина (кстати, это один из моих любимых книжных героев по жизни) пропитан ницшеанскими идеями. После такого заявления мне все же захотелось понять, чем знаменит Фридрих Ницше.

Обращаться к его многочисленным трудам, самостоятельно окунаться в мир его философии - это тоже достойный подход, но требующий изрядного количества времени, усердия и сосредоточенности. Мне же хотелось получить экспресс-представление о его ключевых постулатах.

С затеей книга справилась на 100 %. Если не ждать от нее слишком многого (а я видела на нее отрицательные оценки), она вполне поможет вам определиться, хотите ли вы и дальше знакомиться с трудами Ницше, и составить себе первое впечатление о его творчестве. Да, весьма поверхностное и, возможно, неточное, но все же лучше, чем ничего, чем чистый лист...

Из достоинств данного сборника отмечу отличную его систематизацию: все ключевые высказывания разбиты по темам, что чертовски облегчает этот волнующий момент знакомства с новыми для себя идеями. Написано легко и, главное, нескучно. Да, с некоторыми из убеждений Ницше согласиться трудно, но при это следить за движением его мысли оказалось очень увлекательным занятием. В умении аргументировать собственные принципы философу уж точно не откажешь, как и в умении донести сложную, на первый взгляд, информацию в простом и понятном для читателя-обывателя ключе.

Рассуждает Ницше обо всем, особенно мне понравились его мысли о воспитании характера, искусстве и культуре, взаимоотношениях между людьми. Виден зрелый взгляд автора: провозглашаемые им истины будто не взяты с потолка, а прожиты и прочувствованы им лично. Я, правда, не в курсе биографии автора (да, я тот самый чистый лист), но ощущение при прочтении складывается именно такое.

Читать этот сборник было интересно, что вообще-то для философской литературы скорее редкость, нежели правило (так, недавно меня очень огорчила прочитанная книга другого философа - Николай Бердяев - Смысл творчества - прорваться сквозь дебри умозаключений автор было непросто, а порою казалось, что и бессмысленно). Данный сборник афоризмов лишь усилил мое желание и дальше знакомиться с трудами Ницше.

Кто не способен ни на любовь, ни на дружбу, тот вернее всего делает свою ставку — на брак.

Много из прочитанного здесь заставило задуматься о сущности вроде бы всем понятных явлений. В преломлении же взгляда Ницше они получают порой самые причудливые очертания...

Нет, ребята... Пожалуй, это одна из немногих (если не единственная) книга, на которую я не в состоянии написать отзыв. Никакой. Только тот факт, что я пообещал сам себе писать хоть пару строк о каждой прочитанной мной после регистрации на сайте книге, и заставляет меня сейчас таким своеобразным образом насиловать себя. Объяснюсь: я могу говорить об этой книге часами, я могу её цитировать наизусть, но я не могу просто сесть и структурировать свои мысли в небольшом отзыве. Почему? Просто потому что он получится слишком личным (можно даже сказать, интимным), а сделать эдакий холодный наукоподобный разбор "со стороны" мне просто не позволяет совесть. Ну и мозг, да; чтобы уж точно сразу снять все незаданные вопросы. Я хотел отделаться своей обычной петросянистой отпиской, но и тут совесть оказалась непреклонной, тварь такая. Именно поэтому вы сейчас читаете эту хренотень вместо отзыва. Прошу прощения.

Я никогда не был любителем душных философских трактатов. Большинство подобных книг я забрасывал, едва одолев 10-20 процентов, а чаще — просто засыпал над ними без малейшего желания продолжать это самоистязание сложными терминами и догматичными нравоучениями. Книги Ницше долгое время находились для меня в этой же категории снотворного и не читались дальше первых двух глав.

Но пару месяцев назад это изменилось. Прочитав «Прометей восставший» Роберта Антона Уилсона, пересобрав его схему и выделил «нулевой уровень» я пришел к мысли, что человеку нужно сделать шаг назад, чтобы увидеть путь, а не расти, пробивая потолки. По сути, это откат в состояние Ребенка, на которого еще не давят общественные нормы и правила. Именно из этой точки абсолютной свободы мы способны создавать новые реальности.

Развивая эту идею, я и пришел к «Заратустре». Информационная среда сегодня позволяет легко находить пересечения только что зародившихся мыслей с уже сформированными веками идеями. Концепция Фридриха Ницше о трех превращениях духа — «Верблюд – Лев – Ребенок» — легла на мои размышления как влитая. Эта схема в моей голове несколько трансформировалась, но в этом эссе я хочу сделать акцент не на Верблюдах, а на том, куда меня увел текст. Ведь и сам автор, и эта книга — это бездонный колодец интерпретаций.

Смерть автора – смерть его мысли

Открыв «Так говорил Заратустра», я с удивлением поймал себя на мысли, что мы с Фридрихом говорим на одном языке. Я постоянно выделял его элегантные метафоры и хлесткие формулировки. Текст читался на одном дыхании, хотя само чтение растянулось на месяц. В какой-то момент я остановился и задумался: а не вижу ли я в этом тексте исключительно то, что хочу видеть? Не понимаю ли я его ровно так, как мне удобно его понимать?

Каждую метафору, каждый переход и мысль Ницше можно крутить в руках и рассматривать с десятков разных сторон. Зачастую мы находим в строках то, чего автор совершенно не имел в виду, или смещаем акцент туда, куда он даже не смотрел. Мы пропускаем чужой текст через призму собственных мифов, травм и уникального бэкграунда. Чисто теоретически мы вообще не способны до конца осознать изначальный замысел творца.

Слова не универсальны. Для каждого из нас звучание слова «Свобода», «Сверхчеловек» или «Писатель» дергает за совершенно разные струны подсознания, запуская в голове разную музыку. А теперь представим масштаб пропасти: мы, люди с клиповым восприятием XXI века, пытаемся понять, восхвалить или осудить текст, написанный в XIX веке человеком, воспитанным в другой парадигме ценностей, думавшим на другом языке, текст, который затем был десятки раз переведен людьми с иным восприятием в разные эпохи.

Мы всегда читаем книгу с самонадеянной иллюзией, будто понимаем, «что хотел сказать автор». И это при том, что мы зачастую не способны правильно понять соседа по лестничной клетке. Мы возводим целые этажи из абстракций, анализируя текст, но упускаем очевидный факт: весь наш анализ — это портрет нашего собственного восприятия, а не изначальная мысль автора.

Говорят, что после издания книга начинает жить своей жизнью. Но здесь кроется важный нюанс. Пока автор жив, он может вмешаться: дать интервью, пояснить, опровергнуть наши домыслы. Но после его смерти первоначальная мысль, заложенная в фундамент, умирает вместе с ним. Остается лишь бесконечный процесс интерпретаций, где одна наслаивается на другую.

Это поразительно похоже на то, как работает наша память. Мы вспоминаем не само событие из прошлого, а наше последнее воспоминание об этом событии. Прокручивая сцену в голове, мы каждый раз что-то добавляем, а что-то стираем из оригинала. На выходе мы получаем яркое, детальное воспоминание о событии, которого в таком виде никогда не существовало.

Эта игра напоминает сломанный телефон: на старте звучит красивая и ясная фраза, а на финише мы получаем искаженный набор звуков. Та же судьба постигает мысль, заложенную в текст. Она обрастает критикой, чужими отзывами, культурными предрассудками. Мы читаем книгу, неосознанно накидывая на нее эти ярлыки, и протаскиваем сквозь собственный тоннель реальности. И часто этот тоннель оказывается просто эхо-камерой, где всё «правильное» (то есть согласное с нами) лелеется, а «плохое» — сжигается.

Но, если вернуться к началу рассуждений, разве это так уж плохо? Возможно, именно эта «смерть авторской мысли» и дает шанс на рождение новой. Если истинный смысл Ницше безвозвратно утерян в лабиринтах времени и переводов, то его текст превращается в материал. И мы, сбросив груз «Верблюда» (попыток понять «как правильно») и рык «Льва» (отрицания чужих догм), наконец-то становимся «Ребенком». Ребенком, который играет с обломками чужих великих мыслей, чтобы свободно создавать из них свою собственную. Ведь именно из частей и столкновения чужих наблюдений и мыслей состоит то, что мы гордо называем Знанием.