Волшебство на продажу

Ни одно живое существо не имеет права заявлять, будто обрело истинную мудрость. В мире всегда найдется, что познавать.

— Я маленький, слабый, и толку с меня никакого! — ныл Кит.
— А я всю жизнь такой, и ничего, живу.

Ну до чего же приятно видеть, что столько народу выглядит хуже, чем я себя чувствую.

Боги тоже вынуждены были ждать ... ждать, пока жители этого мира не попросят дать им сил самим разобраться с собственными трудностями.

Просто одна из тех мелких проблем, которые придают жизни разнообразие.

Есть у эльфов такое свойство: когда они уходят, всё вокруг начинает казаться тусклым, однообразным и унылым. Просто-таки на что ни посмотри - с души воротит.

«Что это за типы с бледными физиономиями?
— Вампиры, — сказала Калетта. — Они мне не нравятся. Постоянно смотрят на мои передние лапы и приговаривают: «Сочненькая ручка!»

- Вы уже пятнадцать лет не выплачивали университетские взносы. Тем самым я получаю право наложить на вас взыскание.

• Я присылал вам яйцо грифона! - сказал Дерк.
• Оно было тухлое! - отрезала Кверида.

Это ненормально, чтобы студенты столько читали.

— Какое у тебя сложилось впечатление о великом мистере Чесни?
— Если я когда-нибудь скрещу пиранью с гиеной, то непременно назову ее Чесни.
— Совершенно верно, — кивнула Кверида.

- Ты ничего не сломал? - спросил Дерк.

• Только новую мраморную лестницу, - проклекотал Кит.

Убить человека до ужаса легко. Льва уже потруднее. Я убил шестерых. Но что льва, что человека — одинаково паршиво. Все они хотели жить.

Когда эльфы уходят, все вокруг какое-то время кажется безрадостным — тут уж ничего не поделаешь.

Да, прославленные имена! Дерк попытался почтительно поклониться — насколько возможно почтительно кланяться из-под груды свиней.

Если по какой-то случайности войско Темного Властелина не успевает разграбить мою столицу, это упущение тут же восполняют Силы Добра.

А грубить будешь, когда вырастешь такой, как я. Раньше — не советую.

Дедушка всегда говорил: «Слово волшебника свято, дитя. Волшебник скорее умрет, чем нарушит свое слово».

Солдаты оказались даже ужаснее, чем предполагал Блейд. Они были изобретательно, нагло, непокорно, убийственно ужасны.

- Мы тут уже который день сидим, - сказал угрюмый гном, которого, как выяснилось, звали Галадриэлем. С тех самых пор, как Дерк это обнаружил, ему ужасно хотелось знать, чем думали родители этого Галадриэля, когда нарекали отпрыска.

Насколько Кверида могла судить по собственному опыту, большинство мужчин плохо реагируют на придирки. Они начинают нервничать и совершать ошибки.