The Devil's Notebook

Не раз утверждалось, что мастурбация может стать привычкой и притупить или даже свести на нет здоровые отношения с другими людьми. Что ж, судя по человеческим образчикам, которые в последние годы считались сексуальными, я чертовски рад тому, что не прекратил. Я никогда не разочаровывался в своих фантазиях. Я не выступаю против женщин, которых природа обделила по части внешнего вида. Я искренне люблю их. Я избегаю женщин, которые намеренно делают себя физически непривлекательными для того, чтобы о них судили по уму и не рассматривали в качестве объектов. Они так же неправы, как и мужчины, которые переливают через край в своей погоне за чертами, кажущимися им признаком мужественности. Они считают, что любой намек на культуру или чувственность поставит на них клеймо женоподобности. Мужчина может быть сильным и властным, оставаясь в то же время добрым и чувствительным. Женщина может быть эффектна внешне, проявлять неплохие физические качества и при этом обладать незаурядным умом.

Больше всего я люблю осень и зиму. Солнечный осенний день расслабляюще чист, спокоен и мягок. Как и у древних, моя осень начинается в августе и кончается в октябре, зима длится от ноября до февраля. Единственный приятный для меня аспект лета состоит в том, что после летнего солнцестояния дни наконец начинают уменьшаться, а ночи — увеличиваться. В каждом дне самое лучшее время — плавный переход к ночи, темная мантия, в которой рождаются тайны. Зима — сущий ад для многих, и понятно почему. Ведь это Тартар вызывает хаос. Но в уютном жилище зима может стать прекрасным сезоном контрастов.

В моем черном мире нет места липкому сиянию лета, исключая те места, где погода обманула человечество, впрыснув местные и постоянные туманы и дожди. Являясь горячим поклонником контролируемых окружающих сред, много лет назад я создал комнату, настоящую ритуальную комнату, которую назвал Мемориальной Комнатой отеля Корнелл Вулрич. С такой же легкостью она могла быть названа Комнатой Реджинальда Марша. Она является точной копией грязной комнаты в старом, но еще крепком кирпичном отеле. Стены оклеены обоями с выцветшими желтыми незабудками и голубоватый ковер приятно контрастирует с пестрым паркетом. За единственным окном всегда ночь и идет дождь, пульсирует неоновая рекламная вывеска, а на обшарпанном бюро старое фанерное радио играет песни о несчастной любви и послевоенных мечтах. Железная кровать, на которой я лежу, накрыта неизменным ситцевым покрывалом, на ночном столике — лампа и старинная портативная пишущая машинка. И картины в рамках — печальные цветы, старающиеся выглядеть весело, затхлый ландшафт под свинцовым небом, казино на острове Каталина и ковбойская девушка, сидящая на заборе кораля. Несколько предметов одежды (старомодной) висят на проволочных вешалках на проволочных же крючках, на одном из которых непременно болтается наплечная кобура. Помимо всего прочего, к запаху этой комнаты примешивается запах мокрого тротуара внизу. Эту комнату я показал немногим своим гостям. Известные или знаменитые люди любят и понимают ее, и, более того, хотят провести в ней ночь. У притворщиков, застигнутых врасплох, эта комната вызывает неприязнь и тошноту, и они не могут дождаться, когда выберутся из нее, что мне и нужно.

Это лишь небольшая часть бесконечного списка подходящих музыкальных композиций, выбранных произвольно и основанных на продуктивном их использовании в прошлом. Я заменил пробуждающую воспоминания музыку более популярной по своей природе, поскольку я, как и любой другой человек, имею свои личные пристрастия, которые легко отождествляются с определенными ситуациями. Может быть, когда-нибудь, я поделюсь ими с вами, и мы увидим, что многие Сатанисты, как и другие эмоционально отзывчивые личности, предпочитают одни и те же мелодии.