Повести

Говорят, расхожая фраза о том, что читатель является соавтором писателя, принадлежит перу поэтессы Марины Цветаевой. Если она имела ввиду то, что каждый интерпретирует текст по-своему, в зависимости от своего мировоззрения, то я с ней даже соглашусь. Всегда любопытно почитать отзывы критиков, открывающие глаза читателю на то, что именно имел ввиду автор. Особенно, если его точка зрения не совпадает с позицией писателя, которую тот успел обнародовать при жизни. Порой синие занавески это просто синие занавески.

Хороший пример тому насколько по-разному можно понять одно и тоже произведение это повесть "Старосветские помещики". Николай Васильевич написал ее по свежим впечатлениям от поездки на свою родину - в село Васильевка ⁠ Миргородского уезда Полтавской губернии. В ней с теплотой и легкой иронией рассказывается о безмятежной и патриархальной жизни, которую ведёт пожилая бездетная пара - Афанасий Иванович Товстогуб и его жена Пульхерия Ивановна. Всё так мило и прелестно в доме, коробочка к коробочке, сундучок к сундучку, на стенах картины, в глазах хозяев доброта, любовь к друг другу и к совместному времяпрепровождению - вкусно поесть, сладко поспать да посудачить о том о сём про меж себя и с заезжающими к ним гостями. Настоящая Обломовка. Автор подробно описывает кулинарные пристрастия героев. Тут коржики с салом, рыжики соленые, рыбки сушеные, мнишки со сметаною, огурчики свежие, пирожки с маком, пирожки с сыром, пирожки с урдою, пирожки с капустою и гречневою кашею и многие другие блюда. Из напитков предлагаются кофий, кисель, узвар из груш, кислое молоко, несколько видов водки настоянной на разнообразных цветах и листьях. И при всей этой благообразности за хозяйством они смотрят плохо. Работники их все обворовывают. Приказчик уж продал все леса на сруб, кроме ближайшего, и тот уцелел лишь оттого, что стук топора доносился бы до хозяйского дома. После их смерти разворовали то, что не успели при жизни. В конце концов имение превратилось в прах.

Не смотря на то, что повесть нравится всем критикам, видят они в ней разное и порой прямо противоположное. Один пишет о трогательной истории любви, христианской по духу и угодной Богу. Другой видит пустую ничтожную жизнь. Третий говорит о том, что старый мир, отживая своё, уходит под напором нового. Белинский писал о пошлости и гадости этой жизни, животной, уродливой, карикатурной. Пушкин разглядел "шутливую, трогательную идиллию, которая заставляет вас смеяться сквозь слёзы грусти и умиления".

Ракурс решает всё.

Торжество тонкого юмора с долей абсурда в текстах Николая Васильевича напрямую отсылают к отечественной литературе уже XX века, к текстам Даниила Хармса, Александра Введенского или Юрия Олеши. Особенно Олеши, трогательно относившегося к слову и подарившего нам пресловутые «кран тихо сморкался» и «в углу стояла маленькая цыганская девочка, величиной с веник». Обожаю Гоголя именно за умный юмор, пронизывающий каждое его произведение, даже трагичнейшего «Тараса Бульбу», исключая, пожалуй, только одиозного «Ганца Кюхельгартена» из раннего творчества писателя и не являвшегося для него характерным, это ещё только проба пера, не очень самобытная и представляющая скорее литературные пристрастия автора, чем его стиль. Юмор – универсальный язык и ключ к сердцу читателя.

Юмор в произведениях Гоголя выполняет умопомрачительное количество функций: это м.б. связка для перехода от одного жанра повествования к другому; часто юмор привлекает внимание читателя к не очень увлекательным деталям быта или нравов; часто это изящная метафора, позволяющая запомнить ту или иную деталь, - например, безразмерность украинских шаровар железобетонно закрепилась в моей памяти благодаря шитых их них запорожцами парусам; часто у Гоголя юмор служит вводной для читателя в текст, знакомит читателя с миром, персонажами. Сравнительно описание Ивана Ивановича с Иваном Никифоровичем подняло мне настроение на целую неделю.

Сама повесть – растянутый во времени анекдот, местами грустный. Нелепое недоразумение ставшее причиной вражды двух своеобразных друзей приводит к пожизненной вражде и тяжбе, длящейся благодаря нашему отечественному бюрократическому аппарату десятилетия. Желание представителей света небольшого провинциального малороссийского городка помирить двух непримиримых друзей весьма трогательно и для меня это некая антисатира, которая развернётся во всю у Гоголя в бессмертных «Мёртвых душах» и является для меня доказательством чего-то крайне важного в Гоголе – милосердия и уважения даже к разным вздорным и смешным маленьким людям. И насколько это противоречит стилю сатирика Салтыкова-Щедрина, с его резкостью и непримиримостью. Гоголь любит своих героев, всех.

Интересно, что после прочтения самых смешных произведений Гоголя, последействием приходит грусть. Это явный знак качества и неустаревания его текстов.

Благодаря клубу "Читаем классику вместе!" перечитала этот забавный рассказ. Последний раз я его читала в затертом году в школе. И на сколько я помню свои ощущения, он мне не особо понравился. Зато вот от одноименного Фильма любимейшего Ролана Быкова в свое время я была в восторге.
Думаю, что вообще в школе такие произведения читать рановато.
Во-первых, рассказ очень сюрреалистичный. А местами мне даже напомнило Франца Кафку :D Детям, с их нежной психикой и не сильно богатым книжным багажом такое читать странно и непривычно. Неподготовленному читателю может показаться странным подобное произведение классика русской литературы.
Во-вторых, этот политический и социальный сарказм, мне кажется, детям не очень понятен. Они еще несколько не доросли до этого. Тут важен хотя бы минимальный жизненный опыт.
Но взрослый, подготовленный человек найдет тут массу положительного:

• совершенно потрясающий юмор и сарказм. Настолько тонкий и на грани, что диву даешься.
• смелость автора. Не даром рассказ не хотели нигде публиковать. Он подвергает критике столько человеческих слабостей и низостей! Чинопоклонство, стремление сделать головокружительную карьеру, пьянство, разврат...Не удивительно, что в результате его очень сильно критиковали.

А бывало у вас, что читаете вы себе с огромным удовольствием очерк о Горьком в "Советской литературе" Быкова, и вдруг совершенно точно понимаете, что вам надо срочно перечитать "Итальянские сказки" и прочитать "Карамору"?

А бывало с вами, что открыли вы для себя потрясающего гения, Мамардашвили, и читаете себе восхитительную "Психологическую топологию пути" и вдруг понимаете, что как бы вы не восхищались гением Мамардашвили в этих лекциях о Прусте, но надо срочно их отложить и перечитать "По направлению к Свану", "Под сенью девушек в цвету", "У Германтов", "Содом и Гоморру", "Пленницу","Беглянку" и "Обретенное время", потом вернуться к Мамардашвили, а можно и параллельно, и желательно не по одному разу?

А бывало с вами, что читаете вы себе в диком восторге замечательные эссе Джона Барта о жизни, литературе, постмодернизме (о модернизме тоже), и вдруг понимаете, что если вот сейчас срочно перечитать всех модернистов и классиков, и прочитать и перечитать всех упомянутых в эссе постмодернистов не получится, то по крайней мере небольшой рассказ любимого Кафки "Голодарь" прочитать вполне реально и нужно. (Да здравствует малая форма!)

Короче, принцип понятен.

Итак, начала я читать прекрасные "Книги отражений" горячо любимого Анненского, а первое отражение это "Нос". Отражение прекрасно, но как можно "Нос" не перечитать до и после? Не представляю.

Ну а сам рассказ? "Нос" прекрасен. Да здравствует малая форма!

И все? Да, потому что до меня про "Нос" так прекрасно сказал Анненский и сотни других очень умных и очень талантливых людей.

Эта бытовая повесть стоит в череде мистических и полусказочных произведений Гоголя несколько особняком. Где-то рядом с парой-тройкой других его столь же прозаических бытописательных повестей.

Однако от этой своей бытовой обыденности она нисколько не теряет в рейтинге гоголевской прозы. И не только потому, что применима к любым временам и народам и потому злободневна «до дней последних донца». И не из-за вот этой бессмертной гоголевской фразы «Скучно на этом свете, господа!»

Но ещё и из-за невыразимо прекрасного русского гоголевского литературного слога. Из-за таланта Гоголя так живописать самое простое бытие своих героев и их окружения, с таким тщанием сеять детали и словечки, что картина этого бытия становится даже не то, что 2D и 3D, но и все 4D и 5D, т.е. читатель получает полный эффект присутствия.

А если ещё читать эту повесть вслух с максимально возможной выразительностью, или же довериться мастерству чтеца и послушать повесть в аудиоформате, то тогда происходит полный перенос из нашего «сейчас и здесь» в гоголевское «тогда и там»…

И вот ещё одно прикосновение к волшебству. Волшебству русской классической литературы. К таинству театра. К голосам с детства знакомых и любимых актёров — Евгения Лебедева и Бруно Фрейндлиха, Юрия Толубеева и Игоря Дмитриева, и менее знакомых, но не менее мастеровитых Рэма Лебедева и Нины Мамаевой, Ивана Абрамова (но не того, который ныне известный и популярный комик).

Дальше...

Радиоспектакль выполнен в очень динамичной и слегка нарочитой манере, точно попадающей в жанр фантастического анекдота середины XIX века. Актёры дружно и без пауз перехватывают друг от друга свои реплики и возгласы и всё повествование движется быстрым темпом, не давая возможности слушателю не то что заскучать (заскучать и сам сюжет не позволит, да и мастерство Николая Васильевича Гоголя тут как тут), но даже дух перевести. И хотя сюжет повести знаешь назубок, однако интерес от этого не умаляется ни на гран — тут вам и Гоголь, тут и актёры, тут и режиссура…

Всё-таки хорошее было время, когда вовсю можно было настроить радиоприёмник и слушать с наслаждением великолепные радиопостановки!

Запуганная в школе классикой, которую я не понимала и читала с огромным трудом, я редко возвращаюсь к некоторым классическим русским авторам. Прошли годы, страх все еще дает о себе знать, но есть и желание иногда попробовать еще раз. Теперь уже впечатления складываются более основательно и если снова не идет, то нет смысла в который раз испытывать себя на прочность.

Не помню, чтобы читала "Портрет" Н. Гоголя в школе, для меня все ощущения были новыми, так как даже стиль автора уже давно забылся. Объем небольшой, потому в своих силах дойти до финала не сомневалась. Сразу все шло очень даже неплохо. Необходимо было привыкать к изложению, это, конечно, не современная русская речь (хотя некоторые рецензии говорят об обратном). Очень плотный, крепкий сплав из слов и фраз. Мои мысли отставали от скорости чтения, приходилось затормаживать себя, чтобы проникнуть в суть. Постепенно становилось сложнее вычленять и анализировать происходящее, могла концентрироваться только на языке. К финалу сложилось впечатление, что я очень устала и сдалась. Хочется оправдать свою слабость тем, что так на меня подействовал мистический портрет из рассказа. Вспомните, кто прочел эту книгу, сколько людей пострадало из-за этого дьявольского ростовщика, а позже его портрета. Даже люди уверенные, с сильным характером, обнаружили в себе слабости и пороки, с которыми не смогли справиться. Их жизнь не стала лучше благодаря богатству, внешние признаки благополучия быстро были перечеркнуты проблемами внутренними. Лучшие душевные качества куда-то исчезали. На поверхность выходили злоба, завиться, алчность. Разбивались крепкие отношения, талант превращался в пыль. Взять и купить себе счастье невозможно.

Все подробности истории зловещего портрета открылись слишком поздно, он снова сделал свое черное дело. И, наверное, продолжает путешествовать по свету, подыскивая себе нового хозяина.

Тема увядания прекрасного прошлого в литературе мне крайне интересна. Это, как правило, тихая литература – детализированные описания, тонкости быта, внимательное отношение автора к слову, изысканные диалоги, минимум внешних событий, отсутствие потрясений. Тут вспоминаются и изящные «Детские годы Багрова-внука» Аксакова, «Остаток дня» Кадзуо Исигуро, «Люди сороковых годов» Писемского и трогательные «Старосветские помещики». Да-да – деревья выше, трава зеленее и люди добрее. Как там у Шиллера:

Интересно, что по этому прошлому ностальгируют не герои рассказа, а сам рассказчик. И так во все времена. Вот говорят – «лихие» 90-ые. Возможно, но для меня они были светлыми: в 90-ые я пошёл работать в школу… и мне понравилось, в белые ночи гулял от метро Ветеранов до Васильевского острова и обратно с подругой и пел ей песни под гитару… всю ночь… бедная девушка… Пусть бедные, но счастливые для меня времена, наверное в стране был бардак, но это времена моей счастливой молодости.

«Старички» Пульхерия Ивановна и Афанасий Иванович Товстогубы, Николай Васильевич таки мастер говорящих фамилий, не так уж и стары по нашему времени – Пульхерии Ивановне всего 55 лет, мужу её – 60. Но они полностью из прошлого, XVIII столетия, среди пылящихся на стенах картин – портрет Петра III, одежда и мебель – из прошлого века. Гостеприимные хозяева запотчуют гостей до смерти, водочкой угостят и спать положат, а то как же в темень-то такую да в такую даль – три версты, небось – и разбойники, отродясь тут не водившиеся, нападут, да и шею можно свернуть на ровной-то дороге, которую с рождения знаешь, да при полной луне и чистом небе… Но тут случилась кошка. Просто – кошка произошла с Пульхерией Ивановной. Она слегла и тихо скончалась. 5 лет бедовал Афанасий Иванович и услышав своё имя там где не было никого, понял – зовут. И так же слёг и тихо скончался. Мне стыдно как-то стало за нас, за мужчин. Ведь и правда – огромное количество примеров в жизни – в таких ситуациях женщины, как правило, становятся собраннее и сильнее, а мужчины расклеиваются.

Интересно подано отношение прислуги к хозяевам – хозяев тихо обворовывали: приказчик воровал лес, домашняя прислуга – ткани и продукты и все вместе – всё подряд. Хозяйство было так богато и успешно, что воровства было не заметно. Такие как Товстогубы в злые времена не выживают – добропорядочные, бестолковые, трогательные, они всегда – «опоздавшая молодёжь».

Прямые наследники Гоголя в русской литературе – Лесков и Писемский по-своему отразили линию «старосветских помещиков», то прошлое, которое безвозвратно уходит с людьми, его представляющими. И читать это невыразимо интересно. Сюжетно небольшую историю о Товстогубах читать не особо интересно, выигрывает эта история языком, манерой повествования, атмосферой, дыханием прошлого…

Помню, как первый раз читала эту небольшую повесть. Каникулы у бабушки и дедушки, ночь на дворе, все спят, только собаки в соседних дворах изредка поднимают лай... и я, читающая на веранде. Было страшно, должна вам сказать, так что не знаю, почему книга рассчитана на детскую аудиторию.
Впрочем, страшноватенько мне было и сейчас)). Украинская ночь, вспоминается село других бабушки и дедушки, когда те самые "хрущі над вишнями", семья на летней кухне, ведутся тихие разговоры, слышно, как мама с бабушкой убирают со стола, а я на улице, не могу надышаться прохладным воздухом и насмотреться на звездное небо... Мда, что-то уносят воспоминания...
Итак, украинская ночь, живописное село, парубки и девчата, уставшие после дня работы, встречаются, поют, общаются. Козак Левко хочет жениться на девушке, на которую глаз положил и его отец, голова села. Батько, конечно, против свадьбы сына, и когда козак узнает причину, решает с парубками подшутить над родителем. И если бы не мистическая история с утопленницей, пришлось бы туго Левку и хлопцам.