Цитаты из книги Баталист

Настоящее современное искусство быстротечно и мимолётно. В противном случае это уже не современное искусство.

У времени мирный характер, но оно неизбежно побеждает

Человек мучает и убивает своих собратьев, потому что его природа такова. Ему это приносит удовольствие. – Как говорится, человек человеку волк? – Не обижайте волков, сеньор. Волки – благородные убийцы: они убивают, чтобы выжить.

– Каждый раз, когда я встречаю того, кто остался жив, я спрашиваю себя, что он сделал для того, чтобы выжить?

Фотографировать людей — то же самое, что насиловать или избивать. Выдергиваете их из нормальной жизни, или, наоборот, грубо в нее толкаете… И заставляете делать то, что совсем не входило в их планы. Видеть самих себя, узнавать о себе такое, чего иначе они никогда бы не узнали. Иногда их можно даже заставить умереть.

Насилие, любое насилие, превращает того, кто ему подвергся, в вещь, в кусок мяса…

Мужчина, не раз повторяла она, считает себя любовником женщины, в то время как он всего лишь ее свидетель.

Аристотель, продолжил он невозмутимо, никогда не ограничивался явлением, он искал их причину, чтобы познать себя, мы должны познать мир в целом, а чтобы познать мир в целом, мы должны познать себя. Но с тех пор много воды утекло. Когда мы, люди, оторвались от природы, мы утратили способность к состраданию перед ужасом, который царит вокруг. Чем больше мы наблюдаем, тем больше окружающее теряет смысл, тем менее защищенными и тем более покинутыми мы себя чувствуем.

…Изобретение техники неизбежно влечет за собой ее аварию, – точно так же, как создание вселенной с момента формирования привычного ядра имплицитно содержит в себе понятие «катастрофа». Вот почему история человечества пестрит башнями, созданными с расчетом на эвакуацию в течение четырех или пяти часов и которые в итоге сгорают в огне пожара в течение двух, и дерзкими непотопляемыми «Титаниками», несущимися навстречу льдине, приготовленной Хаосом в соответствующей точке океанских просторов.

Быть может, когда остаешься в живых, а другие гибнут, это уже само по себе подлость.

Никто не в силах изобразить то, чего не познал сам

– Как говорится, человек человеку волк?

– Не обижайте волков, сеньор. Волки – благородные убийцы: они убивают, чтобы выжить.

Красота, думал он, возвращаясь к своим воспоминаниям, — это всего лишь один из возможных критериев.

Вы правы любая мелочь может изменить нашу жизнь. Например, тропинка, по которой мы не пошли, или, наоборот, пошли, но слишком поздно, потому что с кем-то заболтались или закурили сигарету, или просто задумались, что-то вспоминая… На войне каждая мелочь имеет значение. Как несколько сантиметров, отделяющих твою ногу от мины, на которую ты не наступил… Или, наоборот, наступил.

Цветы растут безмятежно и уверенно, сказала она как-то раз. А мы хрупки и уязвимы.

Слушая гостя с величайшим вниманием, изумленный Фольк все более утверждался в своей теории: некая тайная паутина окутывает мир и все сущее в нем, и ничто из происходящего не случается просто так и без последствий.

Фотография как искусство – опасная ловушка: наша эпоха предпочитает изображение вещи – ей самой, копию предпочитает оригиналу, инсценировку – реальности, видимость – сущности; она предпочитает, чтобы я в одежде от лучших модельеров говорила фразами от Саши Стоун или Фейербаха.

Он кивнул в сторону туристов, сидящих на террасах или прогуливающихся по пристани, загорелых людей, в шортах, с детьми и собаками. – Посмотрите на них. Они держатся в рамках цивилизованности, пока это не требует от них чрезмерных усилий. Пока все необходимое достается им практически даром… Заприте их в камере, лишите необходимого, и вы увидите, как они растерзают друг друга в клочья.

Какой бы жгучей ни была боль, рано или поздно она стихает [...].