Главная трудность обучения детей в том, что приходится терпеть их родителей.

Древние боги и их волшебство никуда не исчезли, они не превратились в домовых и в маленьких фей, похожих на персонажей из мультиков Диснея; боги просто изменились. Пришествие Христа и христианство на самом деле освободили их, древних духов больше не связывают чаяния и надежды людей, и теперь они могут быть тем, кем им вздумается.
Они все еще здесь и бродят среди нас. Просто мы больше не узнаем их.

- Счастливых концов не бывает, - продолжал Сирин. - Никаких концов вообще не бывает - ни хороших, ни плохих. У каждого из нас своя история, а все вместе они составляют ту, которая, связывает наш мир с миром фей. Иногда мы попадаем в чью-то чужую историю - может быть, всего на несколько минут, а может быть, и на годы, а потом снова выходим из нее. Но общая история все равно идет своим чередом.

Я чувствуя себя здесь чужой, и, по-моему, эта луна тоже чужая.

Если что-то тебе очень дорого, то неважно, старая это вещь, или изношенная, или бесполезная, как всякий утиль; твоя любовь повышает ее ценность в глазах других. Точь-в-точь как с людьми, когда их «рибилитиру-ют». Прежде чем человека начнут снова складывать по частям, ему надо самому поверить в свою ценность. Но большинству людей нужно, чтобы сначала кто-то другой поверил в них, только тогда они сами в себя поверят.

У взрослых мысли вечно заняты деньгами или политикой, словом, чем-нибудь, что имеет практическое значение. Такое впечатление, будто с годами они разучились думать о том, что составляет сущность человека.

- Луна для того, чтобы напоминать нам о Тайне, - сказала Ширли. - И поэтому она сразу и Дар, и Проклятие.

Я оказалась на улице, когда мне было двенадцать лет, и ни разу не оглянулась на родной дом, ведь в то время слово "семья" было для меня равнозначным слову "боль". Физическая боль и, что еще хуже, боль, из-за которой сердце превращается в нечто неживое, заключенное в грудную клетку.

Эльфы подобны мыслям. Если их поймать, они начнут вянуть и умрут.

Проснулась ли ее память? Вернулись ли к ней воспоминания из тех краев, где сияют Летние Звезды? Или просто она видит сон в саду, который назывался Мандримским лесом, где ребенком ей казалось, что деревья мечтают стать людьми?

- У тебя не будет выбора, - сказал Мерлин. - Твои воспоминания обо мне уйдут вместе со мной, когда уйду я.

• И они... уйдут навсегда?

В какой бы лес в ни вошли, в нем всегда два леса. Один - тот, по которому вы идете, - является потомком древнего леса, а второй связан со всеми лесами, бывшими и настоящими, независимо от разделяющих их расстояний.

- Все леса представляют собой одно целое, - стал объяснять ей Грегор, и лицо у него на этот раз сделалось серьезным. - Все они лишь потоки первого леса, породившего Тайну на заре возникновения мира.

- Он называется Мандримский лес, - сообщила Сара.
Поймав удивленный взгляд дяди, она решила, что Джеми не понял смысла ее слов.

• Это значит, что деревьям в нем снится, будто они люди, - объяснила она.

А еще в книгах говорится, что волшебство просыпается по ночам, разбуженное светом звезд и луны, и живет, пока на востоке не порозовеет небо.

Счастливых концов не бывает. Никаких концов вообще не бывает - ни хороших, ни плохих. У каждого из нас своя история...

«…пока Мэнди сама не знает, чего она хочет от Штыря, все должно идти своим чередом. Она даст ему время на размышления. Но если он вскорости не одумается, то может обнаружить, что она разбила свой лагерь у входа в музей!»