Несущий смерть

Каждая книжка здесь словно молила, чтобы ее взяли в руки, потрогали, посмотрели, полистали

Детские страхи поселяются в нас надолго, порой даже навсегда. Сочинительство - это почти всегда самовнушение, и давно забытые страхи, затаившиеся в вашей душе в раннем возрасте, могут неожиданно просыпаться и проявлять себя с необычной силой.

До чего славно обнаружить, что у тебя еще есть сердце, что ты не совсем еще очерствел от бесконечной будничной рутины. Но еще приятнее сознавать, что чувства свои ты можешь высказать вслух.

Жизнь подобна узкому бревну, перекинутому через бездонную пропасть; бревну, по которому нам предстоит пройти с завязанными глазами. Это, конечно, скверно, но не безнадежно. Но вот когда при этом еще в спину толкают...

Если хочешь знать, как мужчина обращается с женой и с детьми, посмотри, как он относится к своим книгам. Р. У. Эмерсон.

Помни, Сэмюэль: когда долго не можешь чего-то найти, не стоит тратить время на бесполезные поиски. Сядь и как следует все обдумай. Пошевели мозгами, а ноги побереги до лучших времен

Все ваши прошлые страдания - ничто по сравнению с тем, что ждет вас впереди.

-Вот именно! -Сэм указал на продолговатые красные конфетины. -Просто ничего другого у меня нет. Возможно, это и нелепо, но мне плевать. Для меня эти ириски- символ всего того, чего лишил меня Библиотечный полицейский: любви, дружбы, чувства сопричастности. Всю свою жизнь, Наоми, я ощущал себя чужаком, так и не осознав причины этого. Теперь я знаю почему. Ведь он отобрал у меня и эти ириски тоже. В детстве я обожал их. А потом меня от одного их запаха наизнанку выворачивало. До сих пор.

Жена его года четыре назад бросила- к другому ушла. Говорила, что Стэн всегда думал только о своей работе, а её не замечал- обычное оправдание для женщины, которая уже лыжи навострила.

Тот день я на всю жизнь запомнил. У пьяницы ведь многое случается впервые. Вот тогда я первый раз в жизни попросил милостыню. Умолял его подать мне четвертак на чашку чая с бутербродом. Келли пошарил в карманах и достал какую-то мелочь. Он даже не отдал мне монеты, а брезгливо швырнул в мою сторону. Мне пришлось ползать и собирать из посреди золы и грязи. Вряд ли он хотел тем самым унизить меня. Скорее просто не хотел ко мне прикасаться. И я его не виню.

Сэм, припомнив, как и сам в своё время был заворожен, читая "Синюю бороду", решил, что понимает. Дети ненавидят и страшатся мрака... но ведь он их чём-то притягивает, верно? Приманивает...

Он вдруг почувствовал себя на верху блаженства. До чего славно обнаружить, что у тебя ещё есть сердце, что ты не совсем ещё очерствел от бесконечной будничной рутины. Но ещё приятнее сознавать, что чувства свои ты можешь высказать вслух.

Жизнь подобна узкому бревну, перекинутому через бездонную пропасть; бревну, по которому нам предстоит пройти с завязанными глазами. Это, конечно, скверно, но не безнадёжно. Но вот когда при этом ещё и в спину толкают...

В молодости нужно не так уж и много, чтобы разрушить семью.

Я занимаюсь тем, чем занимаюсь, потому что наша реальная жизнь замешена, если хотите, на любви, деньгах, одержимости. И сказка об иррациональном – самый здравомыслящий из известных мне способов показать мир, в котором я живу.

Наверное, зная это свойство человеческой психики, Достоевский, этот умный русский старик, однажды сказал своему брату, когда они оба еще были молодыми умными русскими: «Постарайся ближайшие тридцать секунд не думать о синеглазом полярном медведе».

Если мама спросит, тебе… нам… придется рассказать. Если нет – не придется. По таким законам живут в мире взрослых. Кому-то это может не понравиться, но жизнь есть жизнь.

Видимость часто бывает обманчивой…

Пес опять сорвался.
Он не спит.
Он не ленивый.
Он ищет тебя, Кевин.
Пес очень голоден.
И он ОЧЕНЬ зол.

Ох и хитрющие же были эти глаза! И недобрые. Но возбуждали они меня неимоверно