Первым делом — самолёты
- 456 книг
Ваша оценкаСтепан Анастасович Микоян, генерал-лейтенант авиации, Герой Советского Союза, Заслуженный летчик испытатель СССР, широко известен в авиационных кругах нашей страны и за рубежом. Придя в авиацию в конце тридцатых годов, он прошел сквозь горнило войны, а после ему довелось испытывать или пилотировать все типы отечественных самолетов второй половины ХХ века: от легких спортивных машин до тяжелых ракетоносцев.
Воспоминания Степана Микояна не просто яркий исторический очерк о советской истребительно...
Жанры
Рейтинг LiveLib
3,8
4 оценки
- 525%
- 450%
- 30%
- 225%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 4Хотят прочитать 5
Рецензии
Maple813 декабря 2013 г.Читать далееАвтор этой книги - Степан Микоян - сын известного правительственного деятеля, наркома торговли Анастаса Микояна и племянник главного конструктора самолетов МиГ Артема Микояна.
Как писал автор в предисловии, он попытался сделать эту книгу интересной и понятной не только людям, близким к авиации, но и всем остальным. К сожалению, должна заметить, что это не очень получилось. Стиль изложения часто сухой, изобилует фамилиями (в том числе простым их перечислением), нет ярких литературных образов и описаний, читать тяжело.
Начинается книга с истории семьи Микоянов, а также с революционных дней на Кавказе, с расстрела бакинских комиссаров. Далее описывается жизнь в Кремле и неподалеку, учеба в школе. Несомненно, что могло бы найтись немало желающих почитать про эту эпоху, особенно имея взгляд изнутри. Но эта часть, на мой взгляд, автору не удалась. Видимо, в силу его малого возраста в то время. Это практически сухое перечисление: с нами учился такой-то, потом его родителей арестовали, а потом он тоже исчез. И ряд подобных эпизодов. При этом не приводится никакой личной характеристики людей, о которых пишется. В ряде случаев автор считает достаточным обходиться лишь фамилиями. Но в этом случае читатель должен очень хорошо себе представлять всех людей, работавших в правительственных округах в то время.
Следующая часть книги повествует о начале войны. Автор в это время становится уже совершеннолетним юношей, и личное участие в событиях помогает ему описывать происходящие события более ярко. Но войне посвящена не очень большая часть книги. Далее повествование переходит к испытанию самолетов. За эту часть книги я и поставила 4 звездочки. Рассказывается о многих и многих случаях при испытаниях, перед нами проходит вереница постепенно совершенствующихся самолетов: Яки, МиГи, Су. Самолеты начинают преодолевать скорость звука, стрелять ракетами по беспилотным самолетам-мишеням, появляется катапультирующееся кресло, специальные скафандры и шлемы для летчиков. Подробно анализируется большое число испытательных полетов, аварий и происшествий (в том числе последний полет Гагарина), новых самолетных систем. Среди этой работы проскальзывают и воспоминания о поездках заграницу, или встречах с иностранцами здесь, в СССР, об общении с высшими чиновниками. Но все вращается вокруг работы - зарубежные авиасалоны, показательные стрельбы. Собственно, это самая интересная и содержательная часть книги. Упоминаются и некоторые космонавты, космические полеты, разработка Бурана.
Ближе к эпилогу рассказывается о смерти и похоронах отца. Большая часть уделена укорам в адрес правительства Брежнева о недостаточных почестях (не те слова в некрологе, не там похоронили, не так простились) и прочее. И как эпилог - о событиях 91 года, ГКЧП, правительстве Ельцина.
Рождение автора в семье, принадлежащей к высшему партийному руководству, позволила ему чаще общаться с известными людьми и отразить какие-то неизвестные публике моменты. Но я не увидела в воспоминаниях подобных интересных вещей. То ли он был слишком мал сначала, то ли отсутствие должной наблюдательности и литературного дара не позволило ему живописать это окружение достаточно ярко. Возможно, что для людей, исследующих тот период жизни, и найдется что-то полезное в мемуарах, но меня эта часть книги абсолютно не привлекла. Кроме того, приближенность к верхам, как мне кажется, исказила и общий взгляд на политику того времени. Ну а ряд личных претензий (недооценили, дали звание позже, наградили не тем орденом) мною воспринимаются вообще достаточно скептически.
А вот про испытания самолетов действительно рассказано достаточно подробно. Про многие модели, про различные случаи, особенности управления, постепенно вводившиеся усовершенствования. Есть и небольшое сравнением с иностранной техникой. Понимаешь, как много зависит от случайности во время полета, от быстрой реакции, мгновенного анализа ситуации и принятия решения, от дублирования спасательных систем. И сколько человек отдали свои жизни на пути постижения нового, неизведанного.3180
JohnMalcovich7 января 2022 г.Ара, мамой клянусь, я очень доверчивый человек... Всему верю. Кроме того, что Берия - это английский шпион...
Читать далее«Должен сказать откровенно, что, хотя я вскоре стал и остался на всю остальную жизнь убежденным антисталинистом, до того времени я, как тогда и большинство нашего народа, любил Сталина и верил ему.»
Большая часть книги Степана Анастасовича Микояна посвящена описаниям становления большевистского государства. И становление это очень напоминало пародию на династию Романовых. Большевики, словно подражая царской династии, изо всех сил пытались создать свое подобие правящей династии. Это и есть первый плюс данной книги: не нужно рыскать по википедии, перерывать кучу литературы, чтобы узнать, кто из высокопоставленных лиц тех лет кому приходился родственником. А родственники там были почти все, даже спортсмены не добивались высоких наград, если не были чьими-то зятьями.
«Жена моя, Элеонора (Эля), — приемная дочь Марка Ивановича Шевелева, начальника Полярной авиации, заместителя О. Ю. Шмидта в экспедиции на Северный полюс для высадки группы И. Д. Папанина (за что ему было присвоено звание Героя Советского Союза). В конце 1943 года его как опытного полярника и авиационного специалиста поставили руководить авиационной трассой Аляска — Красноярск, по которой перегонялись самолеты, поставлявшиеся по ленд-лизу из США.»
А сама жена Микояна потом курировала всю советскую детскую публицистику.
Да и вообще: в стране большевизма ничего не делалось просто так: сперва уничтожался скот во время коллективизации, а потом отец Степана начинает широкую программу по строительству мясокомбинатов. При отсутствии скота в стране. А это значит, что есть куда размещать заказы и за народное золото приобретать мясо за рубежом. Западные технологии также приобретались за рубежом. В первую очередь в Америке. Это оттуда отец Степана привез контракты на закупку холодильного оборудования и оборудования для выпуска таких вкусных советских, а на самом деле американских сосисок, сыров и так далее. Слова большевиков расходились с делом и очень сильно напоминают современность. Так, во главе тогдашнего МВД внезапно назначают абсолютно невоенного человека – Н.И. Ежова. Ему сразу же, чтобы унизить всех знаменитых военачальников, заслуживших свои звания на гражданской войне, убивая своих сограждан, присваивают звание командарма 1-го ранга. И это было даже круче, чем назначение начальником автохозяйств бывшего водителя Сталина. Обилие лауреатов звания Героев Советского союза, дававшегося далеко не всем действительно заслужившим это людям, помнится поражало. Но, когда читаешь о том, что товарищ Микоян закупал за рубежом иностранные автомобили под квоту продажи их именно Героям, то все становится на свои места. Эта схема сильно напоминает современную схему, когда деньги выписываются на ветеранов войны, а дерибанятся между чиновниками. И авиация не была исключением. С большим удивлением, например, узнал, что известный летчик-испытатель Супрун, в составе своей огромной украинской семьи, почему-то вернулся в СССР почти сразу после большевистского госпереворота из Канады. Все было продумано. Сперва создавали псевдо-республики для немцев, а потом, когда люди там обживались, строили дома и налаживали какое-то производство, их попросту выселяли, под предлогом сочувствия Гитлеру. И вероятно вовсе не случайно в Красном Куте (на месте немецких поселений) была создана авиашкола. Правда, полетами там не сильно занимались. А вот звания лейтенантов дали всем. Даже автор книги чувствовал себя неловко из-за этого. Из-за несоответствия звания способностям и умениям летать. Словно в издевку этих недоученных лейтенантов направляют в показательных полк, который демонстрировал новые самолеты на парадах. То есть создавали видимость ВВС. В реальности же в советской авиации тех лет было запрещено почти все:
«Дело в том, что незадолго до войны в авиации запретили выполнение фигур высшего пилотажа «в связи с высокой аварийностью». Поэтому нас в летной школе этим фигурам не обучали — мы выполняли только виражи, спирали, боевые развороты и, кажется, петли.»
И эти запреты, если верить Микояну, сопровождали советские ВВС на протяжении всего существования страны Советов.
« в 1950 году, когда командование ВВС запретило в строевых частях выполнение штопора на самолетах типа МиГ-15. В 70-х годах были запрещены фигуры сложного пилотажа на штурмовике Су-24, и некоторое время был ограничен пилотаж даже на МиГ-23.»
Автор книги как бы возмущается, но не сильно. А как ему возмущаться, если он сам был потом членом инспекционной комиссии, которая и контролировала процесс медленного убийства авиации. Сын Сталина, курирующий инспекцию ВВС, вероятно уже тогда был запланирован на роль козла-отпущения и его потихоньку спаивали. Впрочем, в изложении Микояна и Сталин только и мечтал о том, чтобы всех споить и унизить. Так, Анастасу Микояну, который не хотел пить как лошадь, Сталин якобы сказал: ««Ты что, хочешь быть умнее всех? Можешь потом сильно пожалеть...».
Достойный сын своих родителей, Степан Микоян приводит кучу информации, доказывающей преимущество авиации других стран перед советской. Даже асы немецкие сбивали в разы больше наших самолетов, нежели наши летчики. Вот только от выводов правильных он воздерживается... Короче говоря, во всем виноват Сталин. Даже фашисты, оказывается, были вынуждены жестоко обращаться с нашими пленными, мучать их в концлагерях потому, что тиран Сталин не захотел присоединиться к Гаагской конвенции, регламентирующей содержание военнопленных. А присоединился бы, то и посылки бы можно было им отправлять, и стаж бы им засчитывался...
«Неприсоединение, из-за такой позиции Сталина, нашей страны к Гаагской конвенции, регламентирующей содержание военнопленных, привело к несравненно более жестокому обращению фашистов с нашими людьми в лагерях, чем с военнопленными из других армий антигитлеровской коалиции (которые даже могли получать посылки от родных), повлекло гибель большинства их. А кто возвращался, попадал, как правило, в лагерь в своей стране.» А в Англии «пребывание в плену засчитывалось в срок прохождения воинской службы.» Сразу по окончании войны отец Степана спешит в Германию: налаживать производство и восстанавливать промышленность. Вообще же, мемуары Степана Микояна главной целью своей имели создание основания для подтверждений тупости, вредности и тиранства Сталина и его пособника Берия. Никто не мог с ними справится. Якобы даже Жуков едва не мочился от страха перед тираном. Но, почему-то, когда Сталин не хотел возглавить комитет Обороны страны, эти перепуганные страдальцы – Хрущев, Жуков, Микоян и все по списку – умоляли тирана занять эту должность и дальше «тиранствовать»! Почему тирана и идиота не взяли тогда тепленьким – Микоян об этом умалчивает...
«Когда вошли в столовую, Сталин, увидев их, напрягся, как будто сжался в кресле, и спросил: «Зачем пришли?» Как сказал отец, он явно испугался, думая, что пришли его арестовать. В тот момент он, очевидно, понимал, что во многом виноват лично и есть основания для его снятия. Услышав о цели приезда, он посмотрел несколько удивленно, а потом, заметно успокоившись, согласился с предложениями.»
Вероятно, план по подрыву большинства производственных мощностей уже был готов и Сталину просто нужно было подписать его. И эвакуационный план основных предприятий через всю страну на Урал также в эту канву. Иначе бы немцы не смогли три года безнаказанно топтаться по нашей земле, потрясая знаменем «блиц-крига». И действительно: зачем те немцы, если наши сами смогли «заминировать машиностроительные заводы и другие предприятия.»; организовать пешую(!) эвакуацию фабрично-заводской молодежи и учащихся техникумов; бросить женщин и курсантов против немцев, а регулярные войска увести в тыл... И так далее, и так далее. Дядя Степана, Артем Микоян вместе с Гуревичем типа доработали самолет Поликарпова. Но не до конца. При испытаниях в НИИ ВВС самолет даже с этим баком не достиг заданной тактико-техническими требованиями (ТТТ) дальности в 1000 км. Вопрос рассматривался у Сталина как препятствие для запуска в серийное производство. Расход топлива на большой высоте можно было уменьшить, как и предусматривалось конструктором, используя высотный корректор, обеднявший топливовоздушную смесь. Те, кто разбирается в технике, должны понимать насколько это опасно. Разработчик двигателя Микулин запрещает испытания самолета. Но ОКБ добилось от Микулина разрешения на один полет с применением высотного корректора. Вероятно Анастас Микоян помог? Все закончилось катастрофой. Кучу людей репрессировали. Но Микояна и Гуревича не тронули. «Совпадение? –Не думаю!» МиГ начали выпускать в больших количествах. И это несмотря на то, что на высотах до 3500–4000 м, где происходили бои, «миги» уступали самолету Ме-109. Но «тирана» Сталина купили тем, что самолет МиГ-3 мог летать на высоте несколько более 12 000 м — выше всех известных тогда серийных истребителей. Вот только толку то? Или это снова банальный «договорняк»?
«Интересно, что позже, когда «мигов» во фронтовой авиации не осталось, появились более высотные варианты Ме-109, превосходившие по летным данным наши фронтовые самолеты на высотах более 4000 м.»
И такой договорняк был во всем. СССР был банальной колонией и те, кто был поставлен у власти его кураторами если и могли что-то делать то только бездумно исполнять приказы и переобуваться в воздухе. И делать вид, что они верят.
«Мне довелось тогда прочитать обвинительное заключение по делу Берии. Я не поверил, конечно, что он был английским шпионом, но все остальное было убедительным.»
И почему-то совсем не удивляет тот факт, что именно Микоян выступил на двадцатом съезде с речью, проложившей путь для доклада Хрущева, в которой он имел смелость сказать, что в Советском Союзе не было и признаков социалистической законности в течение двадцати лет.
Интересный факт: Президиум ЦК запретил Хрущеву говорить о культе личности в отчетном докладе. Тогда Хрущев вместе с Микояном решили, что доклад должен быть сделан в конце работы съезда, уже после выборов, на специальном, закрытом, заседании. Еще до доклада Хрущева, на одном из заседаний съезда Микоян выступил с речью, в которой впервые прозвучала критика сталинского режима и репрессий.
Неудивительно, что Степан Микоян потом также верил Горбачеву, а потом и Ельцину. В своих мемуарах, кстати говоря, он не стесняется ссылаться на мразь Д.Б. Хазанова, автора опусов про неизвестные битвы ВОВ, о которых было известно лишь ему (Хазанову).
Короче говоря: правило «яблоко от яблони...» таки действует и Степан Микоян не далеко укатился от своего отца в умении отрекаться от своих идеалов и вовремя предавать. Аминь!
2203
Цитаты
- JohnMalcovich7 января 2022 г.Читать далее
Через некоторое время после XX съезда КПСС мой отец дал мне экземпляр секретного доклада Хрущева о «культе личности» Сталина. Как я его понял, он хотел, чтобы мы с женой дали его прочитать Светлане, чтобы подготовить ее к тому, что ей придется вскоре услышать (он знал, что она часто бывает у нас). Эля позвала Светлану, которая жила в соседнем с нашим дворе того же Дома на набережной. Я дал ей доклад, и мы оставили ее одну в комнате. Потом она вышла к нам и сказала то, чего я никак не ожидал: «Самое ужасное, ребята, что это — правда!» (на следующий день мой отец пригласил Светлану к себе и беседовал с ней об этом).
193 - JohnMalcovich7 января 2022 г.Читать далее
Рассказал о том, как в 1954 году Хрущев направил его и Брежнева в Казахстан в качестве кандидатов на избрание секретарями ЦК: Пономаренко — первым, Брежнева — вторым. Хрущев опасался, что их могут не избрать. Пономаренко рассказал мне, что, выступая на пленуме, он сыграл на соперничестве в Казахстане двух «кланов» — северного и южного, сказав, что он нейтрален и одинаково приемлем для тех и других. В результате их обоих избрали. Он позвонил по ВЧ Хрущеву, тот сразу же спросил: «Ну что, прокатили?» Узнав, что избрали, Хрущев удивился и обрадовался. Позже первым секретарем там стал Брежнев. А потом, как я понял, он в чем-то сильно обидел Пономаренко.
178 - JohnMalcovich7 января 2022 г.
Как часто в жизни, и особенно в авиации, мы говорим «если бы...»! Если бы, выброшенный из кабины, он не ударился головой о кабельную «катушку» и если бы на нем был защитный шлем (который появился лишь через двадцать лет), он был бы, наверное, жив.
126
Подборки с этой книгой
Все подборки
Другие издания
