Джек Лондон. Рассказы. Выпуск 1 (аудиокнига MP3)

Шутки шутками, а я не понял. Что из изображённого происходило на самом деле, а что было инсценировкой? Если всё – инсценировка, то ха-ха и да - смешно. Праздное любопытство можно наказывать. Здесь не райские кущи – здесь жестокая конкуренция выживаний. Мы устроим тебе праздник! И многое подтверждает эту версию – подарок ящика виски тому, кто лучше всех познакомит туриста со всеми тонкостями жизни на Соломоновых островах. А когда турист мужественно сбежал – два выставленных ящика… Но, имея некоторое представление о Джеке Лондоне как писателе, меня терзают смутные сомнения. Что-то здесь не так. Если массовые несчастные случаи это инсценировка, то повальные смерти от болезней – правда? Выбрасывание негров, простите, афросоломоновоостровитян, за борт – инсценировка, вооружённые аборигены – инсценировка, в чём же правда? Афросоломоновоостровитяне обожают своих хозяев? Маловероятно. Джек, как же Вы всё запутали! Нет, чтобы прямым текстом, русским по белому: это всё - вот так, эти - хорошие, эти - плохие, эти – туда-сюда. Ан, нет!

Во время чтения рассказа возникает постоянное двоение происходящего – изображение глазами туриста и попытка понять, что же там происходит на самом деле. Но нельзя влезть в голову писателя. И вот это двоящееся происходящее сюрреалистично ничуть не менее психоделических романов Филиппа Дика, даже м.б. более, т.к. читая Дика мы знаем, что это фантастика, здесь же – реалистичное произведение. Или Кафка. Но Джек Лондон не мог читать Кафку. А вот. Не возникает ощущение простого анекдота, к комедийной составляющей сюжета примешивается какая-то горечь, желчь, чьё-то страдание. Удивительный, не понятный мне до конца рассказ.

Возможно, Джек Лондон писал этот рассказ для себя, чтобы понять. А что понять? Я не знаю. Может он хотел примирить в себе свой социализм и колониальную политику Северо-Американских Соединённых Штатов, как настоящий, неравнодушный американец? Возможно, но я не стану этого утверждать. Непростой, ох, непростой это рассказ. Очередной раз, Джек, Вы меня удивили.

Первый, наверное, рассказ Джека Лондона, вызвавший во мне сильный негатив. Написано хорошо, но это не рассказ, это наброски: нет завершённых образов – все персонажи только грубо пунктирно намечены; нет психологии, чёткой реакции персонажей на происходящее – только унылое называние; нет конфликта – есть балованная барышня и терпящее её окружение, поощряющее своим терпением её выходки. В результате – нет понимания произошедшего, на мой взгляд – у самого автора: что это – несчастный случай, преступление или подстрекательство к самоубийству. Такое ощущение, что автор торопился и напечатал сырой материал. Сам по себе замысел хорош, но он не доведён.

Сам рассказ – очередная история в истории, но внешняя история в данном случае не так актуальна и ею можно пренебречь. Есть дочь миллионера, бросающая с корабля монетки в море, куда прыгают мальчишки, их доставая. Во время приближения акул, мальчишки прячутся на корабле. Капризная барышня бросает золотой соверен, когда за бортом плавает акула. Самый ловкий мальчишка ныряет за монеткой (для него это целое состояние). Акула перекусывает его пополам. У барышни шок, команда отказывается с ней общаться (те, кто давал ей монетки). И это всё. Здесь не за что зацепиться, даже обвинить её сложно, так как она говорила, что не верит будто появились акулы. Джек Лондон не договорил. Интересно, как бы это дописали другие писатели?

Патриция Хайсмит. Мисс Кэррьюферз стали бы терзать угрызения совести, рефлексия, паранойя. Она боялась бы оставаться одна на палубе и панически шарахалась бы от бортов. Во время ближайшего приближения акул, она выбросилась бы за борт, но капитан судна спас бы её. Мисс Кэррьюферз сошла бы с ума, была бы помещена в сумасшедший дом и и умерла бы от ужаса. Стивен Кинг. Все начали бы чувствовать себя виноватыми и попрыгали бы за борт на съедение акулам. Фёдор Достоевский. Осознав всю низость своего поступка, мисс Кэррьюферз раскаялась бы в содеянном и создала бы фонд в поддержку мальчишек-ныряльщиков.

Иван Тургенев. Автор стал бы оправдывать героиню и переносить вину на капитана и команду, которые своим отношением поощряли заскоки богатой сумасбродки, а мисс Кэррьюферз усыновила бы одного из мальчиков-ныряльщиков. Алексей Писемский. Обнаружилась бы тяжёлая жизнь мисс Кэррьюферз – тиран-отец заставил талантливую дочь, подающую надежды молодого учёного бросить науку и стать богатой бездельницей. И её поступок – это попытка протеста против тирании отца. Да, там ещё обязательно должна быть несчастная любовь к бедному юноше, которую отец тоже, разумеется, похоронил. Во всём виноват миллионер! Фэнни Флэгг. После того как мисс Кэррьюферз ушла к себе в каюту, оказалось бы, что капитан вместе с командой решили разыграть злую барышню – и акула была хорошо срежиссированным спектаклем. Команда воздействует на совесть балованной мисс, она приходит в отчаяние, но тут приходит мальчишка-ныряльщик и отдаёт ей золотой соверен, бросая небрежно: «Больше так никогда не делайте», для неё этот случай стал уроком на всю жизнь. Корабль пристаёт к берегу и все персонажи истории уходят в закат, взявшись за руки…

Вот вроде бы и понимаю, что тут больше шутки над незадачливым Берти Арткрайтом, который хотел пощекотать себе нервишки и проявить "храбрость", рассказывая потом в компании друзей, что он не побоялся побывать на островах, где белые выживают не всегда, хотя и думают, что они "венец творения". Но уж так правдоподобно в рассказе расписан каннибализм и расизм, что читать жутковато, даже если стараться воспринимать всё как шутку. И ведь, как известно, "в каждой шутке есть доля шутки", поэтому были при колонизации и убийства, и нападения, и куча болезней. И наличие характера, при котором ты сможешь выжить в подобных условиях тоже вещь необходимая. А вот если быть как Берти, красавцем, купающемся в женском восхищении, и путешествующем лишь в комфортных условиях больших судов, то ему очень и очень повезло, что над ним лишь подшутили и всё пережитое было хорошей постановкой, а не реальной опасностью, иначе он бы точно был первым, кто погиб.