У слов память длиннее, чем у людей.

Всегда кто-то остается наверху. И если вы гнилые снаружи, то мы – внутри. Вот и вся разница.

Надо ждать. Ты как маленький. Разве мужчина говорит, что хочет спать и есть?
– А женщины говорят?
– Только рабыни, –

Те, кто выжил, лишились рассудка и превратились в человекообразных тварей и сами уже забыли, что когда-то были гигантами.
Это был великолепный пример торжества изобретений, приведших к гибели изобретателей и системы, породившей изобретателей. Очевидно, в том была определенная высшая справедливость, ибо изобретение было сделано с целью убивать людей. Убивать «чужих». Но как всегда бывает на войне – не хватило времени для того, чтобы как следует подумать. И убили всех.

Дикари не учатся на исторических ошибках.

Всеобщая смерть слишком абстрактна. Она даже более абстрактна, чем собственная смерть. Могут погибнуть многие, но не я, могут погибнуть многие, но не все. Так уж устроен человек, в какой части Галактики он бы ни жил.

Власть – это убийство людей ради того, чтобы получить безнаказанную возможность убивать дальше. Власть ради власти.

- Эксперимент дал результат.

• Он был бесчеловечным.
• Боюсь, что эта категория были ими упущена.

Октин Хаш был главной опасностью. А к опасности всегда тянет.

Как странно, думал он, я вижу этих людей с немыслимой для них высоты. Для меня они - точки, муравьишки в темной бескрайности степи. А каждый из них - особый мир.

Жану было страшно. Он никогда в жизни не оставался один среди тех, кому всё равно - жив ты или нет.

- Зачем шутишь? Разве время шутить?

• Всегда время шутить, - сказал Андрей.

К сожалению, Белогурочка намазала брови сажей и на щеках нарисовала зеленые узоры.

• Красиво? - спросила она, перехватив взгляд Андрея.
• Не знаю, - сказал Андрей. - Я здесь первый день.
• Странно говоришь, - обиделась Белогурочка. - Один день, два дня, много дней - или красиво, или некрасиво.

— Степняки трепещут перед ведьмами. Они никогда бы не подняли на них руку.
— Удивительное убеждение. Конрад верил в нечто подобное до последней секунды жизни. Степняки ещё слишком первобытны, чтобы трепетать.

А Октин Хаш, оказывается, настолько первобытен, что на него не действуют элегантные интерьеры станции и могущество Конрада, который умеет зажигать солнце над головой. И вообще он не хочет преклоняться перед Конрадом. Он видит в Конраде степного вождя, столь же коварного и мелкого, как сам Октин Хаш. И вместо того, чтобы выслушивать разумные предложения Конрада, он сам чего-то требует.

Когда претендент в диктаторы терпит поражение, он не сразу, не вдруг теряет сторонников и слуг. Особенно в тех случаях, когда в мозгу этих людей надёжно внедрена уверенность в его всесилии. И потом, когда карточный домик власти рассыпается, отдельные валеты и девятки ещё по инерции продолжают держаться туза и выполнять его безумные приказы, даже если они понимают их бессмысленность.

Поступки определяются прошлым опытом.

Человек в ходе своей эволюции показал себя самым хитрым, выносливым и конкурентоспособным из всех живых существ, но, как видно, он не смог пережить рукотворной катастрофы, потому что был животным общественным и, когда рухнуло общество, вымер.

— Вам лгут, что мир создан богом Редом и был такой всегда. Мир был другой.