Путешествие дилетантов

Если бы было две жизни, можно было бы одну посвятить напрасным сожалениям и скорби. Да она одна.

Читать древних – значит беседовать с ними. Беседа очищает. Я и беседую. А вот с нынешними не хочется. Что же мешает? Пожалуй, то, что древние умеют говорить и о тебе тоже, тогда как нынешние – всегда лишь о себе.

Умение видеть далеко не всегда приносит счастье.

По одежке встречают, а по уму выпроваживают.

Лучшие времена – это те времена, которые могут наступить, но почему–то никогда не наступают.

А ведь каждый стоит столько, сколько стоит то, о чем он хлопочет.

в нашей глуши при его одиночестве и беспомощности можно было влюбиться даже в осину

Бог наделяет нас несхожими страстями и слабостями, чтобы мы не походили один на другого, иначе для чего такое множество одинаковых животных. И он учит нас восхищаться разнообразием, учрежденным им в мире. Но мы плохие ученики и нерадивые дети: все отличное от нас самих раздражает и возбуждает нас, и когда мы получаем сомнительное право искоренять лишнее (в чем мы уверены), тогда нам бывает не до великодушия.

деньги – такой предмет, который всегда торопится не к тем, кому он необходим крайне.

Что сделать, чтобы он не начал мною тяготиться? Я что, должна быть всегда весела? Умна? Словоохотлива? Грустна? Молчалива? Загадочна? Бесхитростна? Обворожительна? Сварлива?…

Осуждать крайне легко. Судей и ниспровергателей экая прорва, а созидателей – единицы.

Представляю себе, как бы я стал топить, к примеру, ну хотя бы Катеньку Лапшину! Да она сама меня утопила бы при
ее росте, бюсте и темпераменте.

Заботы о восстановлении справедливости всегда благородны, однако не всегда справедливы, ибо насилие – плохое оправдание самым безукоризненным и законным порывам, к тому же и торопливость, как известно, – сестра неудач, а пылкость – сестра слепоты… Какая уж тут справедливость?

... близкий человек тем и близок, что соприкасается с душой страдальца, а не судит со стороны с превосходством.