Книга Песен БГ

Полноценность языка определяется умением описывать чувства. До Пушкина по этой самой причине не было великосветского русского, его заменял французский. Он сотворил новый язык, сумев выразить до этого не выразимое.
Мне кажется, подобную революцию совершил в свое время «Аквариум» и рок 80-х. Сейчас трудно представить языковую среду того времени, но сложилось твердое убеждение, что славянская, распевная, долгая речь и рок не совместимы. Последний мог звучать только по-английски, с его рубленными фразами и короткими словами без нагромождения идущих друг за другом шипящих. И вдруг появляются Гребенщиков, Цой, Бутусов, Башлачев, которые заговорили на другом давно забытом русском. Конечно, они стояли на плечах гигантов – Высоцкого, Галича, бардов, но те не смогли сделать свой язык повседневным, а рок 80-х смог. Тектонический сдвиг времен и сознания, резкий переход от социализма к «дикому» капитализму потребовал нового языка, и он был сотворен по историческим меркам в кратчайшие сроки.
До перестройки массовый язык был шаблонный и испытывал сильное влияние официальной риторики, потому что партийное проникновение простиралось вплоть до личной жизни. Перестройка раскрепостила не только мышление, но и речь.

Сидя на красивом холме,
Я часто вижу сны, и вот, что кажется мне:
Что дело не в деньгах, и не в количестве женщин,
И не в старом фольклоре, и не в Новой Волне –
Но мы идем вслепую в странных местах,
И все, что есть у нас - это радость и страх,
Страх, что мы хуже, чем можем,
И радость того, что все в надежных руках;
И в каждом сне
Я никак не могу отказаться,
И куда-то бегу, но когда я проснусь,
Я надеюсь, ты будешь со мной...

Эта песня Бориса Гребенщикова 1984 года не могла быть написана на «советском языке». Хотя грамматика и осталась прежней, но выразительная способность выросла на порядок.

Дальше...

Лично для меня «Аквариум» и Б.Г. заканчиваются 1985 годом («Детьми Декабря»). Когда ребята еще были молодыми, и каждый альбом был откровением, как с точки зрения текстов, так и мелодий.
Я где-то читал мнение, что в период нищих 90-х, когда прекратили выходить научные книги, Гребенщиков остался чуть ли не единственным проводником даосизма и восточных философий в русской культуре. На самом деле, это не просто слова. Стоит на 5-10 лет изъять какое-то понятие из культурологического контекста и потребуется уже десяток лет и гигантские усилия, чтобы его вновь вернуть в культуру. Гребенщиков, можно сказать, обеспечил преемственность.
Мне не нравится Гребенщиков христианский. Мне нравится Гребенщиков восточный. Когда он продолжал в поэзии традиции К.Вагинова и ОБЭРИУтов.

Иван Бодхидхарма движется с юга
На крыльях весны;
Он пьет из реки,
В которой был лед.
Он держит в руках географию
Всех наших комнат,
Квартир и страстей;
И белый тигр молчит,
И синий дракон поет;
Он вылечит тех, кто слышит,
И может быть тех, кто умен;
И он расскажет тем, кто хочет все знать,
Историю светлых времен.

Он движется мимо строений, в которых
Стремятся избегнуть судьбы;
Он легче, чем дым;
Сквозь пластмассу и жесть
Иван Бодхидхарма склонен видеть деревья
Там, где мы склонны видеть столбы;
И если стало светлей,
То, видимо, он уже здесь;
Он вылечит тех, кто слышит,
И, может быть тех, кто умен;
И он расскажет тем, кто хочет все знать,
Историю светлых времен.

Послушайте «Электрического пса» из «Синего альбома», хулиганский «Треугольник» со знаменитыми «Двумя трактористами»:

Широко трепещет туманная нива,
Вороны спускаются с гор.
И два тракториста, напившихся пива,
Идут отдыхать на бугор.

Один Жан-Поль Сартра лелеет в кармане,
И этим сознанием горд;
Другой же играет порой на баяне
Сантану и «Weather Report».

«Акустику» сплошь состоящую их хитов: «Почему не падает небо», «Нам всем будет лучше», «Иванов», «Моей звезде», «Держаться корней» и др. Альбом «Электричество» с его «Мой друг музыкант» и «Мне было бы легче петь» и, конечно же, альбомы «День Серебра» (1984) и «Дети Декабря» (1985).

Этот уровень не превзойден до сих пор.