Цитаты из книги Завтра была война

Мы были молоды, но жаждали не личного счастья, а личного подвига. Мы не знали, что подвиг надо сначала посеять и вырастить. Что зреет он медленно, незримо наливаясь силой, чтобы однажды взорваться ослепительным пламенем, всполохи которого еще долго светят грядущим поколениям.

- В жизни будет много трагедий. Я знаю, что первая- самая страшная, но надо готовиться жить, а не тренероваться страдать.

 Повернулся…      Я и сейчас помню эту исколотую штыками, исполосованную ножами и шашками спину в сплошных узловатых шрамах. Там не было живого места — все занимал этот сине багровый автограф гражданской войны.      А вот мать Искры вышла из той же гражданской иной. Не знаю, были ли у нее шрамы на теле, но на душе были, это я понял позже. Такие же, как на спине у отца Зиночки. 

...надо готовить жить, а не тренироваться страдать.

Значит, для вас дружба - это пополам радость? А если пополам горе - наша хата с краю?

Хороший друг, верный товарищ всегда говорит правду, как бы горька она ни была. Не жалеть надо — жалость обманчива и слезлива, — а всегда оставаться принципиальным человеком. Всегда!

Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целесообразность.

Юность - всегда борьба желаний со страхом.

юность-всегда борьба желания со страхом

– Как вы рассматриваете заключение Договора о ненападении с фашистской Германией? ... – Я рассматриваю это как большую победу советской дипломатии. Мы связали руки самому агрессивному государству мира.

все, что не было направлено на служение обществу, Искра считала мелкобуржуазным

Между вами, вчерашними, и ими, сегодняшними, лежит не просто поколение. Мы твердо знали, что будет война, а они убеждены, что ее не будет. И это прекрасно: они свободнее нас. Жаль только, что свобода эта порой оборачивается безмятежностью…

были бы бойцы, а командиры всегда найдутся

Спорить не только можно, но и необходимо. Истина не должна превращаться в догму, она обязана все время испытываться на прочность и целеособразность.

— А! — Зиночка безнадежно махнула рукой. — Просто я пропадушка. — Кто ты? — Пропадушка. Пропащий человек женского рода. Неужели не понятно?

Мы были молоды, но жаждали не личного счастья, а личного подвига.

Артем впервые в жизни открыл, где находится сердце, и уныло — скакать ему не хотелось — поплелся домой.

Сашка Стамескин, первая любовь Искры. И последняя: у Искры­ не могло быть ничего второго. Ни любви, ни школьных отметок, ни места в жизни.