Цитаты из книги Дуэль

- Ходил духан, пил чай, - сказал он Кербалаю. - Мой хочет кушать. Кербалай хорошо говорил по-русски, но дьякон думал, что татарин скорее поймет его, если он будет говорить с ним на ломаном русском языке.

Ему хотелось, чтобы его поскорее убили или же отвезли домой.

В наш нервный век мы рабы своих нервов; они наши хозяева и делают с нами что хотят.

Ласка и доброе слово выше милостыни.

А что такое человеческая порода? Иллюзия, мираж...

Ах, милая, как приятно и в то же время как тяжело быть матерью! Всего боишься.

У каждого из нас женщина есть мать, сестра, жена, друг, у Лаевского же она - всё, и притом только любовница. Она, то есть сожительство с ней, - счастье и цель его жизни; он весел, грустен, скучен, разочарован - от женщины; жизнь опостылела -женщина виновата; загорелась заря новой жизни, нашлись идеалы - и тут ищи женщину...

Дело не медведь, в лес не уйдёт.

Мудрёно жить с женщиной, если не любишь.

Этих благодеяний и дружеских услуг, когда делают на копейку, а говорят на рубль, я терпеть не могу!

Посмотри, как она смела на картинных выставках, в музеях, в театрах или когда судит о науке: она топорщится, становится на дыбы, ругается, критикует… И непременно критикует — рабская черта! Ты прислушайся: людей свободных профессий ругают чаще, чем мошенников — это оттого, что общество на три четверти состоит из рабов, из таких же вот макак. Не случается, чтобы раб протянул тебе руку и сказал искренно спасибо за то, что ты работаешь.

Он обвинял себя в том, что у него нет идеалов и руководящей идеи в жизни, хотя смутно понимал теперь, что это значит. Два года тому назад, когда он полюбил Надежду Федоровну, ему казалось, что стоит ему только сойтись с Надеждой Федоровной и уехать с нею на Кавказ, как он будет спасен от пошлости и пустоты жизни; так и теперь он был уверен, что стоит ему только бросить Надежду Федоровну и уехать в Петербург, как он получит всё, что ему нужно.

Вероятно, нигде в другом месте так жизнь не однообразна, как во флигеле. Утром больные, кроме паралитика и толстого мужика, умываются в сенях из большого ушата и утираются фалдами халатов; после этого пьют из оловянных кружек чай, который приносит из главного корпуса Никита. Каждому полагается по одной кружке. В полдень едят щи из кислой капусты и кашу, вечером ужинают кашей, оставшеюся от обеда. В промежутках лежат, спят, глядят в окна и ходят из угла в угол. И так каждый день.

– Диоген жил в бочке, однако же был счастливее всех царей земных. – Ваш Диоген был болван, – угрюмо проговорил Иван Дмитрич.

Он вспомнил правило, что когда гневаешься на ближнего, то начни мысленно считать до ста и успокоишься; и он начал быстро считать.

Я зоолог, или социолог, что одно и то же. © фон Корен

Ты прислушайся: людей свободных профессий ругают чаще, чем мошенников. © фон Корен

Ненавидеть и презирать микробу – глупо, а считать своим ближним во что бы то ни стало всякого встречного без различия – это, покорно благодарю, это значит не рассуждать, отказаться от справедливого отношения к людям, умыть руки, одним словом. © фон Корен