Сказки для вундеркиндов

Щель рта разжалась.

Ага: потеряли способность страдать. Это опасно.

Травы цеплялись за ноги. Сучки кусали в дыры башмаков, а сердце, будто оцарапанное семибуквием проклятого слова, перебойно стучало: не то – не так – не той – не в ней – не там.

Письмо забылось. Но, когда, прижавшись грудью к стволу сосны, поэт потянулся рукою к иглистой ветке, и вдруг – острые буквы «поэтому», придавленные корою сосны к телу, проступив сквозь конверт и двойную ткань платья, больно оцарапали кожу.

О стекло, сотрясая его под мушьими лапками, бились лязги и шумы улиц.

Не трогайте, дети, феноменов: пусть живут, пусть себе являются, как являлись издревле нашим дедам и прадедам.

Многое множество ненужных и несродных друг другу вещей: камни -- гвозди -- гробы -- души -- мысли -- столы -- книги свалены кем-то и зачем-то в одно место: мир.

У самых морских выплесков стояла избушка: ветром подперта, облаком прикрыта.

Поэт и рассвет почти одновременно вошли в комнату: поэт в дверь, рассвет в окно. Встретившись, посмотрели друг на друга: оба были бледны и хмуры. Рассвету – предстояло преобразиться в зарю, из зари сделаться днём и полднем. Поэту ничего не предстояло: он уронил себя на кровать, точно ненужную – ни ему, ни другим – вещь.

легче перелистывать геологические пласты, чем приподнимать тяжкие от смыслов страницы книги мудреца.