Волкодав

На моей родине, - сказала Мангул, - ученик певца, проходя Посвящение, должен сложить и спеть четыре песни. Песнь Печали, чтобы никто не сумел удержаться от слёз. Песнь Радости, чтобы высушить эти слёзы. Песнь Тщеты, чтобы каждый ощутил себя бессильной песчинкой на берегу океана и понял, что все усилия бесполезны. И Песнь Пробуждения, которая заставляет распрямить спину и вдохновляет на подвиги и свершения.

Волкодав сидел неподвижно и смотрел перед собой, точно в стену, и в голове было пусто, как  в раскрытой могиле, в которую забыли отпустить мертвеца

Какое удовольствие просто смотреть, как двигается красивый живой человек, и в особенности женщина.

Своего сына ты так воспитал, что он горазд мучить всякого, кто слабей. Значит, пускай не обижается, когда и с ним также.

Волкодав с усмешкой похлопал по тощему кошелю, висевшему на ремне. Звяканье раздалось далеко не сразу: трём медным грошам понадобилось время, чтобы собраться в одном углу.

Известно, после драки всякий умен, особенно если самому не досталось.

Если я тебя одолею – ты огорчишься. Если ты одолеешь – я огорчусь. Зачем?

Ответь, справедливое Око Богов, что же это за мир, где мудрым и добрым приходится учиться жестокости? Где женщина, созданная ласкать и рожать, готовится убивать и калечить?

Удивительное дело, подумалось Волкодаву, до чего дорожат собственной жизнью люди, привыкшие с безнаказанной лёгкостью отнимать её у других…

С тех пор, если надо, встаёт мужчина,
Свой дом защищая в жестокой схватке;
Доколе ж мирно горит лучина,
Хозяйские у жены повадки.
И если вдруг голос она повысит,
Отнюдь на неё воитель не ропщет:
Не для него премудрости жизни —
Битва страшна, но в битве и проще.

Не дело жить человеку, нагромоздив у себя над головой тысячи пудов враждебного камня! Совсем не то в доброй веннской избе, которую сложили из неохватных брёвен лет этак триста назад, при живых внуках прародителя Пса, и которая ещё столько же простоит себе и людям на радость, не нажив ни пятнышка гнили… Там и воздух совсем другой, и Домовые в подполе. Там любая хворь сразу отвяжется. А здесь, того и гляди, от заусенца помрёшь.

– Не погуби себя, Волкодав…

... уступить злу - значит преумножить в мире неправду и ещё больше отвратить от него Светлых Богов.

Не заставишь уважать человека, который ни чем это уважение не заслужил.

Волкодав почему-то вдруг вспомнил о том, как они с Ниилит только что
помогали увечному мудрецу в самой простой нужде, потом обмывали
беспомощное нагое тело, заново смазывая бесчисленные болячки, а Тилорн
только благодарил, сокрушенно вздыхал и, стыдясь, пытался шутить. Для
того, чтобы так принимать помощь, тоже требовалось мужество. Волкодав в
этом кое-что понимал.

У него в глазах огонь, а за спиной крылья.