Марина Дурново. Мой муж Даниил Хармс

По хорошему, этой книге больше подошло название "Марина Дурново, Маринка, Мариночка, Маринушка и ее муж Даниил Хармс". И последние три слова в названии обязательно написать маленьким шрифтом. Просто микроскопическим. Ибо не смотря на обманчивую обложку, Хармса тут совсем немного. Воспоминания о его характере, привычках, случаях из жизни, на фоне событий случившихся после его смерти выглядят довольно блекло.

Вопреки всему, содержание нисколько не разочаровывает. Жизнь яркая, богатая на события и драмы, достойная лечь в сюжет объемного дамского романа или хотя бы мыльной оперы.

Насколько соответствует жизнь и образ писателя текстам, им написанным? Если верить воспоминаниям Марины Дурново, записанным Владимиром Глоцером, соответствует вполне. Во всяком случае, впечатление такое, будто читаешь не воспоминания, а самый что ни на есть хармсовский текст. Девочка рождается даже не синенькой, а всех цветов радуги, барышня бросается с башни, как те самые старухи, что падали и падали из окна, хармсовская тётушка напоминает ведьму, а соседи - это вообще сплошной абсурд. Чего в этом больше? Особенностей старческой памяти, выхватывающей самые яркие моменты и упускающей логические связи? Своеобразного взгляда на мир (не случайно же муж и жена - одна сатана)? Авторской стилизации? Не так уж и важно. Читать интересно. То и дело узнаешь разные хармсовские сюжеты. Да и образ писателя получается весьма ярким и выпуклым. Интересна и дальнейшая жизнь Марины - уже без мужа. А что любые воспоминания избирательны и субъективны, кто же спорит.

Уже к концу книги поняла, что случайно схватила её и прочитала целиком 2 февраля, в официальную дату смерти Хармса. Если верить слухам - не очень далеко и от места смерти. Жутко, честно. Книга, конечно, не про личность Даниила Ивановича - название, наверно, выбрано таким для привлечения внимания, и спасибо за это. Это такая маленькая, за раз прочитываемая книжечка, полная боли и немого вопроса - за что? Вот эта вся адская мясорубка революции, гэбэ, войны, фашизма, репрессий, наложенная на сложные семейные отношения - кому-то хватает наглости здесь Марину ругать, оскорблять, оценивать. Очень страшная жизнь, и Хармса жалко до слез.