Избранные сочинения в 3 томах. Том 2. Дар. Весна в Фиальте. Пушкин, или Правда и правдоподобие

...небольшая компания комаров занималась штопанием воздуха над мимозой...

...сугроб произвел ампутацию валенка...

Девятнадцатый век необыкновенно любил выставлять свои богатства, пышное и безвкусное приданое, которое нынешний промотал.

Он был слеп как Мильтон, глух как Бетховен, и глуп как бетон.

слова провозят нужную мысль контрабандой

Он любил себя страстной и вполне разделенной любовью.

Упомянем далее: двойной (первый раз соскочило) щипок крючка, когда тебе, расставившему руки, застегивают меховой воротник; зато какая занимательная перемена акустики, емкость звука, когда воротник поднят; и если мы уже коснулись ушей: как незабвенна музыка шелковой тугости при завязывании (подними подбородок) ленточек шапочных наушников.

Разве, казалось бы, не наслаждение - единственное, горькое наслаждение - перебирать имущество мертвого, а оно, однако, так и остаётся лежать нетронутым (спасательная день души?); немыслимо, чтобы чужой дотронулся до него, но какое облегчение, если бы нечаянный пожар уничтожил этот драгоценный маленький шкап

Он, скажем, за синтез, за силу тяготения, за живую связь (читая роман, в слезах целует страницу, где к читателю воззвал автор), а вот готовится ему ответ: распад, одиночество, отчуждение.