Цитаты из книги Ведьма-хранительница

- Лучше скажи - готова ли ты к героическим подвигам и великим свершениям? Увековечены ли для потомков бесценные крупицы совершенного знания, готова ли ты одарить ими страждущих или, ослепленная гордыней, откажешься протянуть руку помощи сирым и убогим? - Ты имеешь в виду - как у меня с подготовкой к экзамену, написала ли я шпаргалки и буду ли тебе подсказывать, когда ты начнешь тонуть?

Хто розумнийший, той першым в дурости и признается.

Абсолютного знания не бывает, за относительное ниже тройки не поставят, а недостающее всегда можно придумать.

У любовной истории со счастливым концом нет шанса войти в историю.

— Бывают и настоящие привидения, — не согласилась я. — И даже с вполне материальными цепями, как засветят по голове — мало не покажется! — Ну спасибо, утешила! — фыркнула Орсана. — Не бойся, деточка. — Ролар, подъехав к Орсане, ласково погладил девушку по мокрой голове. — От привидения еще никто не умирал, чаще — от инфаркта. Ты молодая, здоровая, в худшем случае — поседеешь.

Худшее наказание - когда шалость превращается в нудное ежедневное занятие.

Помолвка по портретикам - это, скажу я тебе, рисковое дело. Чем богаче клиент, тем больше льстит ему живописец.

Друзья - они на то и друзья, чтобы не лезть в душу.

-...Могу также сварить приворотное зелье или эликсир молодости с гарантией восемьдесят процентов.

Престарелые сластолюбцы оживились.

– Двадцать – на летальный исход, – мстительно добавила я.

Заказов на любистоки так и не поступило.

Как говаривал один из великих полководцев древности, “трус, бегущий с поля брани, бросает все, храбрец остается при своем, а герой успевает подобрать за трусом”

- А если вампиры с воздуха подлетят? - Изловим и заспиртуем, для музея. До сих пор они летать не умели.

На менестрелей и летописцев полагаться нельзя — либо забудут, либо так ославят, что лучше бы забыли.

Отринь надежду, скудоумная отрочица. Нет тебе ни пощады, ни диплома.

Важек увлеченно списывал с копии копии шпаргалки. Патологическая страсть Важека к списыванию не поддавалась объяснению. Выучив конспект наизусть, перечитав кучу основной литературы и пересмотрев гору дополнительной, он не мог удержаться от искушения исписать малюсенькие клочки бумаги одному ему понятными пиктограммами. Почти всегда его ловили, заставляли тянуть второй билет и отвечать без подготовки. Важек неизменно отвечал с блеском, безмерно удивляя экзаменаторов.

...на практикумах по некромантии я успела убедиться: оживший друг еще хуже покойного, и лучше рыдать над трупом, чем убегать от него.

– Кем он был для тебя? – Орсанин вопрос застал меня врасплох. А и в самом деле – кем? – Другом, – неохотно выдавила я, сама не зная, лгу или говорю правду. – Самым лучшим. Самым близким. Самым дорогим. Я знала, что в трудную минуту всегда могу прийти к нему, и он не отговорится срочными делами, не начнет распекать и поучать, а поможет, и эта помощь не стеснит и ни к чему не обяжет.

-Повелитель, вы обязаны там присутствовать! -Ничего подобного. -Будет скандал! -Будет,- равнодушно согласился Лён.

К десятому курсу начинаешь понимать, что абсолютного знания не бывает, за относительное ниже тройки не поставят, а недостающее всегда можно придумать.

— С тобой никогда не поймешь, шутишь ты или говоришь серьезно! — Хорошо, теперь я всегда буду предупреждать: «Внимание, Орсана, шутка…» — пообещал вампир.