Казаки - казаченьки не бойтесь ничего
Странная, дикая и святая, непостижимая страна — Россия! Посреди кровавой слякоти и холода, в круговерти февральской голодной поземки, в остылом ковчеге, рядом с окоченевшими, ржавыми паровозами на путях, в тифу и вшах, не управляясь с покойниками и сама — полумертвая, она орала о душе, небе и спасении, о грядущем боге и Хаме, о счастливых зорях Социализма, о райских кущах, блуде и Печной Правде, написанной на знаменах ее страшной и бесконечной Революции. Выскакивали самозваные поэты, кричали в рифму и без рифмы вдохновенную ересь и чепуху, а в промежутках — краткие, убеждающие слова Великой Веры, их стаскивали за ноги на земную твердь, но они, падая, вопили свое: «Если погибнем — воскреснем!..» Тут же устраивались общественные диспуты, читались грамотные, вполне научные, а то и крайне субъективные лекции о судьбах Земного Шара...
И не обижайся, ваша благородь, жизня - она такая, завлекательная стерьва!
Я конечно читывал и знал произведения литературы о казаках, но литература советского периода как-то умалчивала о данном сословии, кроме, разве что, в рамках исторических романов. Аспект этот конечно дискуссионный, и им не находилось места между лозунгами Пролетарии всех стран, объединяйтесь, или Землю-крестьянам. Видимо, эту лакуну и решил восполнить Анатолий Знаменский, написавший скорее не биографию личности (как было описано в аннотации), а биографию места. Поначалу чтение давалось с трудом. Освоив и переворошив кучу источников, литературы, писатель сам иногда сваливался в суховатый язык, но по мере развития сюжета в романе проскальзывало самобытное, проза с человеческим лицом. Здесь стоит сделать ремарку, - в свое время я волею судеб оказался в Новочеркасске, и был отправлен служить в воинскую часть на улице Кривошлыкова, и мне до сих пор было неведомо, что это был за герой. События книги раскрыли его историю историю, печальную в самом конце. Вообще, Знаменский богат на печальные истории, и это конечно не прихоть, и не метод художественного давления на читателя, а биографические факты того времени. В ходе гражданской войны были потери с обеих сторон, гибли вполне себе достойные люди, а, говоря советским языком, негодяи и приспособленцы цвели буйным цветом. Всех этих фактов Знаменский не избегает, а говорит напрямую о проблеме. Начнем мы естественно с Филиппа Кузьмича Миронова, о ком я ранее не знал, но подробно познакомился на страницах книги. Талантливый командир, внесший большую лепту в победе Красной Армии над белоказачеством, чья биография, в какой-то мере, вполне себе достойна отражению в той же серии ЖЗЛ. Обладавший харизмой и вечно неугодный (любой власти ) победитель.Была ли в том гордыня или радение за общее дело - вопрос так и остается открытым, но,как бы то ни было, непотомственный кшатрий в лампасах свое дело знал отлично. Жизнь Миронова была довольно бурной на события, - за его голову назначена самая высокая награда, "600 000, и не керенок", огромный показатель признания заслуг, тем более он был самой главной занозой для генерала Краснова, к сожалению для Миронова, для Льва Троцкого, который его впоследствии и погубил. Была очень бурной и богатой на события и личная жизнь Миронова, пусть и со знаком трагичности, - брак с первой женой распался, погибли его дочь Валентина и сын Никодим, в дальнейшем, у него появилась молодая жена. Очень подробно, а главное с бережностью к фактам расписаны политическая и социальная жизнь того времени на Дону. И одной из самых интересных деталей является упоминание исторических персонажей, от первых лиц партии в лице Ленина, Сталина, Троцкого, до скромных военных и крестьян. Нельзя не порадоваться всеохватности Знаменского, старавшегося, кроме сохранения фактов, еще внести литературное разнообразие в речи персонажей. Понятно, что излюбленная дихотомия "плохие - белые, хорошие -красные" никуда не делась, но при этом, и среди своих были враги казачества, что отражено в книге. Особенно юмористически выглядит монолог Сталина об одесском налетчике Мацепуро:
Сталин прошелся по салон-вагону, раскурил короткую трубочку-носогрейку и, вынув мундштук трубки изо рта, огладил усы. Произнес негромко, как бы советуясь с бледным от бессонницы комендантом:
— А зачем, собственно, загружать товарища Панина из Чека такой мелочью, как ограбление Азовского банка при царе Николае Кровавом? Это все — «азовские вести»... Попрошу пас, приведите этого негодяя ко мне. Это совсем мелкий вопрос.
Социальная жизнь времен Октябрьской революции показана в красках, этого не отнять. Жизнь в казачьих станицах, поиск ими свободы и независимости; тревожная обстановка в городах. Писатель по понятным причинам обходил острые углы, но время было смутное, и жизнь каждого висела на волоске. Большевики были вынуждены быть в союзе и с эсерами, и с анархистами, и эта толерантность порой негативно влияла на их авторитет в глазах народа. Были перегибы, были предательства, с юга вторгались войска Антанты, поддерживаемые белой гвардией. Да, книга отдает литературой оттепели 60-70-х отчасти. В ней есть некоторая доля социальной критики не только партийных перегибов, но и социального, духовного строя всего советского общества, как предвестник гибели государства, и показательна в той части показана лекция профессора Казанского университета на вокзале (учителя Ленина, как было представлено) о гибели Хазарии, перед темной толпой, ждущей эшелона в Москву. Пророческими оказались строки Знаменского.
11 понравилось
