Стихотворения и поэмы

Так пошлость свертывает в творог
Седые сливки бытия.

Поцелуй был как лето. Он медлил и медлил,
Лишь потом разражалась гроза.

Отчаянные холода
Задерживают таянье.
Весна позднее, чем всегда,
Но и зато нечаянней.

Я больше всех удач и бед
За то тебя любил,
Что пожелтелый белый свет
С тобой - белей белил.

Был утренник. Сводило челюсти,
И шелест листьев был как бред.
Синее оперенья селезня
Сверкал за Камою рассвет.

И утро шло кровавой банею,
Как нефть разлившейся зари,
Гасить рожки в кают-компании
И городские фонари.

Мы всё, как свет, отбрасываем внутрь
из бытия, когда мы познаём.

Рильке, По одной подруге реквием

Тени вечера волоса тоньше

Тот год! Как часто у окна
Нашептывал мне, старый: "Выкинься".
А этот, новый, всё прогнал
Рождественскою сказкой Диккенса.

Вот шепчет мне: "Забудь, встряхнись!"
И с солнцем в градуснике тянетя
Точь-в-точь как тот дарил стрихнин
И падал в пузырек с цианистым.

Листьям в августе, с астмой в каждом атоме,
Снится тишь и темь.

А затем прощалось лето
С полустанком. Снявши шапку,
Сто слепящих фотографий
Ночью снял на память гром.

И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.

Весна, я с улицы, где тополь удивлен,
Где даль пугается, где дом упасть боится,
Где воздух синь, как узелок с бельем
У выписавшегося из больницы.
Где вечер пуст, как прерванный рассказ,
Оставленный звездой без продолженья
К недоуменью тысяч шумных глаз,
Бездонных и лишенных выраженья.

Рассудок? Но он - как луна для лунатика.
Мы в дружбе, но не я его сосуд.

Стучатся опавшие годы, как листья,
В садовую изгородь календарей.

Февраль. Достать чернил и плакать!

Любить иных – тяжелый крест,
А ты прекрасна без извилин,
И прелести твоей секрет
Разгадке жизни равносилен.

Весною слышен шорох снов
И шелест новостей и истин.
Ты из семьи таких основ.
Твой смысл, как воздух, бескорыстен.

Легко проснуться и прозреть,
Словесный сор из сердца вытрясть
И жить, не засоряясь впредь,
Все это – не большая хитрость.

Тишина, ты – лучшее
Из всего, что слышал. /Звезды летом/

Жаль, что на свете принято скрести
У входа в жизнь одни подошвы: жалко,
Что прошлое смеется и грустит,
А злоба дня размахивает палкой.

Это правда. Я пал. О, секи!
Я упал в самомнении зверя.
Я унизил себя до неверья.
Я унизил себя до тоски.