Айседора Дункан

Чем утонченнее нервы, чем чувствительнее мозг, тем сильнее страдание - такова жуткая месть природы.

Я рада, что была молода в то время, когда люди ещё не были такими скептиками и ненавистниками жизни и удовольствия. В антрактах "Парсифаля" публика спокойно пила пиво и это не оказывало никакого влияния на интеллектуальную и духовную жизнь. Великий Ганс Рихтер спокойно пил пиво и закусывал сосисками, что не мешало ему дирижировать как полубогу, а окружающим вести разговоры на возвышенные и глубокие темы.

В моей жизни встречаются дни, когда все кажется золотой сказкой, унизанной драгоценными камнями, полем, усеянным тысячей цветов, сияющим от любви и счастья утром, когда я не нахожу слов, чтобы выразить свой восторг и радость жизни, когда мысль о школе кажется гениальным откровением и я начинаю верить в возрождение искусства. Но точно также в ней есть и дни отчаяния и тоски.

Благородное искусство идет из глубин человеческого духа и не нуждается во внешних покровах.

Я не хочу слышать ни о каких женских движениях и суффражистках, пока женщины не положат конца тому, что я считаю бесполезным мучением, и утверждаю, что операция деторождения должна совершаться так же безболезненно и переноситься так же легко, как и всякая другая операция... Ради цивилизованной женщины должно быть придумано культурное средство против этого ужаса. Я от этого не умерла, но не умирает и несчастная жертва, вовремя снятая со станка пыток.

Испанской инквизиции далеко до этих мучений, и женщина, родившая ребенка, может ее не бояться. По сравнению с родовыми болями инквизиция была, вероятно, лишь невинной забавой.

В настоящее время, насколько мне известно, эти взгляды более или менее разделяются всеми свободомыслящими женщинами, но двадцать лет тому назад мой отказ выйти замуж и лично поданный пример права женщины рождать детей вне брака порождали крупные раздоры.

Для гордого и чувствительного ребенка система общественных школ, какой она мне припоминается, была так же унизительна, как исправительное заведение.

Я никогда не слышала постоянного «нельзя», которое, как мне кажется, делает жизнь детей сплошным несчастьем.

Характер ребенка определяется уже в утробе матери. Перед моим рождением моя мать, находясь в очень трагическом положении, испытывала сильнейшие душевные потрясения. Она не могла питаться ничем, кроме замороженных устриц и ледяного шампанского. На вопрос о том, когда я начала танцевать, я отвечаю: «Во чреве матери, вероятно, под влиянием пищи Афродиты – устриц и шампанского».

"Глянул на меня так, как смотрел на свои скульптуры. Провел рукой мне по шее, груди и обнаженных ногах. Начал мять все мое тело, будто глину. Единственным моим желанием было тогда отдаться ему. И я бы это сделала, если бы не мое воспитание, которое заставило меня отодвинуться, накинуть платье на хитон и уйти прочь. Как я потом жалела, что не отдала свое детство самому богу Пану, Родену. И искусство, и жизнь от того только обогатились бы".