Ойкумена. Книга 1. Кукольник

Мы связаны нитями. Для одного это паутина, для другого — шерсть маминого свитера, для третьего — нити марионетки, а для четвертого — струны арфы. Потому что смысл — не в ответах, а в вопросах. Во всяком случае, мне так кажется.

Глупо бередить душу. Прошлое не подправишь, как неловкий жест куклы. В одну и ту же реку нельзя войти дважды…
Зато можно дважды наступить на одни и те же грабли.

Впрочем, звезды иногда гаснут. А сплетням сиять во веки веков! Этим сорнякам даже дерьмо не нужно, чтобы расти. Ах, малыш, если бы за каждую сплетню в мире мне давали медяк — я бы купил себе Вселенную!

Это судьба, с ледяной, трезвой внезапностью понял Карл Эмерих. Это она, Большой Невропаст, в чьих руках — все наши нити. Главное, не сопротивляться. Иначе судьба потеряет к тебе интерес, перестанет управлять тобой вручную и просто щелкнет по гематрице, отвернувшись. Дергайся, брат, повинуясь слепой механике! — извините, мы уж лучше под живой рукой… Оно надежней. И приятней, если честно.

Жизнь неумолимо налаживается.

Мы танцуем, пока однажды нас не положат по ошибке в ящик.

Иногда мне кажется, что реальные события и воспоминания о них имеют между собой мало общего. Прошлое — спектакль. Каждый раз его приходится играть заново.

Чужой ужас часто вызывает смех, особенно если смеющийся уверен в собственной безопасности; часто, но, к счастью, не всегда.

Боль утекла, исчезла, но двигаться не хотелось. Не из опасений, что Королева Боль осчастливит своего фаворита новой аудиенцией. Просто не хотелось, и баста. Зачем это нужно? — слышать, видеть, думать, чувствовать… Лучше пребывать в покое. Лежать, и чтобы никто не трогал. Заснуть наконец. Проспать всю жизнь, легким дуновением перенесясь в мир иной. Что ждет там, в ином мире, не столь уж важно. Мы ленивы и нелюбопытны.

«Словно антисы», — мечталось во сне. Им пели туманности и галактики, пульсары задавали ритм, потоки гравитационных лучей складывались в мелодию.